Чтение онлайн

Кстати, чрезвычайно интересен и ещё один факт биографии Малянтовича. До революции 1917 года в его юридической конторе, среди прочих, служили эсер Александр Фёдорович Керенский (тот самый!) и меньшевик Андрей Януарьевич Вышинский (тоже тот самый, ставший в тридцатых-сороковых годах генеральным прокурором СССР, а в июле 1917 года, будучи в должности комиссара милиции Якиманского района Москвы, подписавший приказ по району о розыске и аресте скрывавшихся от правосудия большевистских лидеров Владимира Ленина и Григория Зиновьева).

19 октября 1917 года Малянтович предписал прокурору судебной палаты сделать немедленно распоряжение об аресте Ленина. Прокурор судебной палаты, во исполнение этого распоряжения, обратился к главнокомандующему войсками Петроградского военного округа с просьбой приказать подведомственным ему чинам оказать содействие гражданским властям в производстве ареста и о доставлении Ленина в случае задержания его военными властями, судебному следователю по особо важным делам П.А. Александрову.

История эта имела продолжение после прихода к власти большевиков. 26 октября многих членов Временного правительства арестовали и препроводили в Петропавловскую крепость, Павла Николаевича Малянтовича по личному распоряжению Ленина на следующий день выпустили на свободу. Более того, Предсовнаркома собственноручно подписал и лично вручил Малянтовичу охранную грамоту, которой предписывалось не только не трогать его, но и не ущемлять жилищных прав (адвокат жил с семьёй на Пречистенке в семикомнатной квартире). Видимо, здесь свою роль сыграли те самые, удачно проведённые Малянтовичем в начале века процессы. Впрочем, никакая охранная грамота не помогла Малянтовичу в годы сталинских репрессий — в январе 1940 года после скорого суда его расстреляли. Причём, пока старый, больной, измученный пытками Малянтович ждал своей участи в камере смертников, его обезумевшая от горя жена писала отчаянные письма "милейшему Андрею Януарьевичу". Разумеется, эти письма остались безответными.

Спустя некоторое время Керенского в Главном штабе посетили представители американской миссии Красного Креста миллионер Томпсон и полковник Роббинс. Они настоятельно рекомендовали министру-председателю безотлагательно выступить в роли миротворца и немедленно издать указы о мире и о земле. Чтобы что-нибудь ответить, Керенский пообещал подумать над их словами. Но занимало его другое: он с минуты на минуту ожидал, что разрыв отношений между правительством и Военно-революционным комитетом вызовет отпор со стороны последнего.

А в самом Смольном беспрерывно шло заседание ЦК РСДРП(б) и ВРК. То и дело выступал Лев Троцкий, председатель Петроградского Совета, который, в отсутствие в штабе революции Ленина, пока возглавлял его.

— Нас спрашивают, — говорил Троцкий, прирождённый оратор, — собираемся ли мы устроить выступление? Я могу дать ясный ответ на этот вопрос. Петроградский Совет сознает, что наступил наконец момент, когда вся власть должна перейти в руки Советов. Эта перемена власти будет осуществлена Всероссийским съездом. Понадобится ли вооружённое выступление — это будет зависеть от тех, кто хочет сорвать Всероссийский съезд.

Пользуясь отсутствием Ленина и используя весь свой огромный, почти непререкаемый авторитет большевистского лидера, Троцкий говорил в данном случае от имени партии, пренебрёгши требованием Владимира Ленина начать восстание прежде, чем откроется Второй Всероссийский съезд Советов. Троцкого слушали внимательно и с уважением. Он, тем временем, продолжал:

— Нам ясно, что наше правительство, представленное личным составом временного кабинета, есть правительство жалкое и бессильное, что оно только ждёт взмаха метлы истории, чтобы уступить своё место истинно народной власти. Но мы ещё теперь, ещё сегодня пытаемся избежать столкновения. Мы надеемся, что Всероссийский съезд Советов возьмёт в руки власть, опирающуюся на организованную свободу всего народа. Но если правительство захочет использовать то краткое время — 24, 48 или 72 часа, которое ещё отделяет его от смерти, для того, чтобы напасть на нас, то мы ответим контратакой. На удар — ударом, на железо — сталью!

Троцкий был благоразумным политиком и, желая в первое время обойтись малой кровью, он тайно вступил в переговоры с лидерами меньшевиков Фёдором Даном и Александром Гоцем о совместном приходе к власти мирным путём до Учредительного собрания, свергнув исчерпавшее себя Временное правительство. Меньшевики на переговоры пошли, но и они преследовали в этом случае свои цели.

А в это время к Петрограду подходили два миноносца, посланные из Гельсингфорса Центробалтом. Никакого приказа по этому поводу из ВРК не поступало. В данном случае, председатель Центробалта Павел Дыбенко проявил инициативу и послал корабли под предлогом "приветствия" собиравшемуся II Всероссийскому съезду Советов.

"Приветствие" это было весьма кстати для большевиков, поскольку в штабе ВРК стало известно, что Временное правительство привело в боевое состояние все военные училища столицы и стало стягивать к Петрограду юнкеров из Петергофа, Гатчины, Ораниенбаума, Павловска и даже из Киева. Охрана Зимнего дворца была усилена также юнкерскими отрядами Михайловского и Павловского военных училищ. Матросы крейсера "Аврора" и 2-го Балтийского флотского экипажа, охранявшие до того Зимний, отказались от такой чести и были заменены юнкерами. Кроме того, в Зимний ввели взвод артиллерии из Михайловского артиллерийского училища. На Дворцовую площадь к самому Зимнему были стянуты английские броневики с английской прислугой. Керенский потребовал от Ставки Верховного главнокомандующего, располагавшейся в Могилёве, скорейшего продвижения корпуса, который ещё ранее предназначался для разгрома революционного Петрограда.

В коридоре Мариинского дворца, где должно было начаться заседание Совета Российской республики или, говоря иначе, предпарламента Временного правительства, американский журналист-социалист Джон Рид столкнулся лицом к лицу с невысоким человеком с крысиным лицом и в изящном сюртуке. Это был профессор Шацкий, один из лидеров кадетской партии. Они поздоровались, как старые знакомые, и Рид без обиняков спросил:

— Что вы думаете, господин Шацкий, о большевистском выступлении, о котором столько говорят?

Шацкий пожал плечами и усмехнулся.

— Это скоты, сволочь! Они не посмеют, а если и посмеют, то мы им покажем!.. С нашей точки зрения, это даже неплохо, потому что они провалятся со своим выступлением и не будут иметь никакой силы в Учредительном собрании...

В Учредительном собрании, созванном в начале 1918 года, большевики, действительно, не имели никакой силы. Потому что вся их сила была сосредоточена за пределами этого собрания...

Шацкий оживился, глаза его загорелись. Он взял Рида под руку и под размеренное вышагивание по длинному коридору разоткровенничался:

— Но, дорогой сэр, позвольте мне вкратце обрисовать вам мой план организации нового правительства, который будет предложен Учредительному собранию. Видите ли, я — председатель комиссии, образованной Советом республики совместно с Временным правительством для выработки конституционного проекта. У нас будет двухпалатное законодательное собрание, такое же, как у вас, в Соединённых Штатах. Нижняя палата будет состоять из представителей мест, а верхняя — из представителей свободных профессий, земств, кооперативов и профессиональных союзов...

Несмотря на две бессонные ночи, в Мариинский дворец приехал министр-председатель Временного правительства Александр Керенский с твёрдым намерением выступить перед депутатами Совета республики. Это было необходимо для него, ибо он хотел заручиться перед принятием крутых, беспощадных мер против ВРК поддержкой и одобрением этого высокого, демократического собрания. Выступал он долго, вложив в свою речь весь свой пыл.

— Временное правительство считает своей обязанностью охранять дарованные каждому гражданину права и свободы, осуществлять свои гражданские и политические права и поэтому остаётся, по-видимому, безучастным, несмотря на чрезвычайно резкие выступления, которые допускаются в печати, на митингах и собраниях. И в последнее время вся Россия и, в особенности, население столицы были встревожены и крайне обеспокоены теми открытыми призывами к восстанию, которые делались безответственной, отколовшейся от революционной демократии частью этой демократии... Я позволю себе для того, чтобы никто не мог упрекнуть Временное правительство в возведении на какую-либо партию неправильного обвинения или злостного измышления, процитировать здесь наиболее определённые места из ряда прокламаций, которые помещались разыскиваемым, но скрывающимся государственным преступником Ульяновым-Лениным в газете "Рабочий путь". В ряде прокламаций под заглавием "Письма к товарищам" данный государственный преступник призывал петербургский пролетариат и войска повторить опыт 3-5 июля и доказывал необходимость приступить к немедленному вооружённому восстанию...