Чтение онлайн

— Нет. Другие матери обманывали своих детей, придумывая истории про летчиков, полярных исследователей. А моя — ни слова! Став взрослым, когда мамы уже не было, я попытался через адресный стол найти хотя бы прежнее место жительства. Но то ли опыта не хватило, то ли мешало ощущение, что я предаю мать, занимаясь поисками отца… В общем, я так ничего и не нашел. Так что не обижайся на меня, если я иногда при тебе впадаю в детство: капризничаю, срываюсь. Ведь теперь только ты один знаешь, кто я на самом деле…

— И Бизон.

— Вот это самое подлое из всего того, что со мной случилось!

— Ты, как человек творческий, излишне драматизируешь события. Учти, ты сможешь разделаться с Бизоном только став дирижером, а ты порой… ведешь себя, как капризная первая скрипка. Согласен?

— Да…

— Тогда вперед к вершинам дирижерского искусства.

Вернувшись после встречи с Крестным в «Центр», Принц сразу нажал кнопку под зеленым индикатором. Свечения не было: «пианист» молчал. Открыв дверь кабинета, Ста-рицкий увидел на полу белый квадратик. Подняв сложенный вчетверо листок бумаги, Влад развернул его. На этот раз фраза состояла всего из двух слов: "Последнее предупреждение".

Принц понимал, что это не пустая угроза. Лично ему, Старицкому, ничего не сделают. Он боялся за своих близких.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Влад с головой окунулся в «наследие», оставшееся от Дюка.

Веста не хотела тревожить Павла, зная, что у него сейчас очень сложный период в работе. Но хотя бы просто не увидеть его не могла. Веста предполагала, что, войдя в кабинет мужа, застанет там две горы документов, выросших на правой и на левой сторонах стола. А посередине будет торчать голова Влада с всклокоченными волосами.

Однако, войдя в кабинет, Веста увидела на столе лишь одну папочку, и та сразу исчезла в недрах стола. Принц оставался верен себе: ни одного документа для посторонних глаз.

— Надо стучать перед тем как войти.

— Даже мне?!

— Да.

— Тогда закрывайся на замок.

— Спасибо за подсказку. Теперь я именно так и буду делать.

В кабинете стало неуютно. Последние события в их семейной жизни Веста расценивала как знак, наглядно доказывающий, что они теперь — одно целое!

Поведение мужа, его холодность в последние сутки обижали. Очень хотелось об этом поговорить. Но сейчас это было неуместным. А дома, при Олежке, неловко.

— Тебя подождать?

— Нет.

Павел и не скрывал того, что ждет, когда жена уйдет. В Принце боролись два желания: одно — обнять Весту и успокоить, тогда она застрянет в кабинете надолго и другое — выпроводить ее как можно скорее, чтобы разобраться, наконец, в текущих делах.

Но главным камнем преткновения в их взаимоотношениях стала тайна Весты, которую она тщательно скрывала. Так уж устроен человек. У самого Принца тайн, о которых не знала жена, было множество. Но стоило появиться чему-то таинственному в жизни Весты — и Принцу стало обидно. Почему Принцесса не хочет рассказывать о своем посещении Славки Трубы.

Больше Веста ни о чем не стала расспрашивать и тихо вышла из кабинета. Она позвонила родителям Павла и попросила оставить у себя Олежку ночевать, потому что у Павла очень много работы, и Весте надо ему помочь. Потом спросила подошедшего к телефону сына:

— Олежка?

— А?

— Как ты там?

— Скучаю…

— Олеженька, у папы сегодня очень трудный день. Не обижайся, пожалуйста, ладно?..

— Ладно… Но если сможете, приезжайте… Я еще не скоро лягу спать. Я буду ждать…

— Как получится, хорошо?

— Хорошо…

Попрощавшись с Олежкой, Веста забралась в машину и стала терпеливо ждать возвращения мужа.

Когда голова окончательно перестала соображать, а в глазах от напряженной работы за компьютером появился «снежок», Старицкий, отложив дела до утра, вышел из кабинета.

Тишина коридоров не успокаивала. Включив блокиратор, Принц с надеждой посмотрел на зеленую лампочку. Сейчас было самое удобное время, чтобы накрыть «пианиста». Индикатор не загорался.

Выйдя из «Центра», Старицкий увидел сидящую в машине Весту. Она прислонилась головой к боковому стеклу. Глаза были закрыты. Влад осторожно открыл дверцу.

Веста проснулась и виновато посмотрела на мужа.

Принц забрался в машину, взял лицо Весты в свои ладони и стал целовать глаза, щеки, губы…

— Прости меня…

— Это ты прости меня, я виновата перед тобой… Веста рассказала Павлу про свою поездку к Славке Трубе. И обоим стало легче. Они заехали за Олежкой, который, как и обещал, еще не спал, ожидая родителей.

Наутро Принц получил от агента Че исчерпывающую информацию о схеме, которая почему-то очень интересовала покойного Дюка и совершенно была безразлична Принцу.

Государственная дума, понадобилась Ста-рицкому только в связи с Воронковым. Но когда Влад познакомился с донесениями Че, которые тот утаил от Дюка, и сопоставил их с некоторыми уже расшифрованными записями самого Дюка, он вспомнил об «Айсберге», предсказанном Бизоном.

Че постарался. В его донесениях подробно рассказывалось о каждом лидере фракции и его помощниках. У одного лидера они были постоянными, у другого менялись, как перчатки. Воронков был одной из таких «перчаток». На вид ему было лет тридцать;

Внешность бизнесмена средней руки. Женат, имел одного ребенка. Окончил Московский государственный институт электронной техники.

Вокруг некоторых лидеров фракций образовались осиные гнезда. Средства массовой информации периодически информировали читателей о жертвах внутрипартийных политических разборок. На самом же деле шла борьба за сферы влияния между коммерческими структурами.

Принц вычислил заказчика: Воронкова заказал директор фирмы "Электроника — ИДВ", у которой «перчаточник» перекупил американского партнера "Дженерал электронике брайтс". Во время перекупки был застрелен посредник — доверенное лицо лидера фракции, который считал, что баснословные барыши у него уже в кармане.

Миновав Охотный ряд, Старицкий при-парковался возле гостиницы «Москва». Из машины выходить не стал. А когда объект появился на ступеньках Думы, Принц, заблокировав микрофон, хлопнул дверцей машины и устремился за торопливо уходящим в сторону Дома Союзов Воронковым.

И вдруг объекта окликнули:

— Дмитрий Алексеевич?!.. Воронков оглянулся и увидел сбегающего по ступенькам Остринского.

— Дмитрий Алексеевич, одну минуту!..

— Я слушаю вас, Кирилл Витальевич… Принц прошел мимо радушно встретившихся коммерсантов от политики. Они вели себя так, будто только что увиделись, а не проторчали целый день на очередном заседании Думы. Видимо, таких теплых чувств нельзя было проявлять в стенах здания, где члены враждующих фракций испепеляли друг друга взглядами.