Чтение онлайн

Как много в мире людей, которых ты находишь чуждыми себе, но которым ангелы высочайшего ранга и обитатели светло-голубого рая приносят из сокровищниц потустороннего мира чудесные халаты и нарядные почетные платья и надевают на них! Как много людей на этой преходящей станции считается благочестивыми подвижниками, надевающими платье знакомых с божеством, которые в тот день страшного суда увидят на челе своем клеймо бедствия и снизойдут в место, уготованное для чуждых божеству.

Дело в том, что были две серьезные причины захватить его, Шиха Куку: одна явного порядка другая скрытого. Явная причина была та, что между двумя реками, Гангом и Джауном, он попросил разрешение отправиться в свою область, чтобы распорядиться о поднесении подарков его величеству, а затем на берегу реки Байах, иначе называемой рекою Лихавар, присоединиться к ставке убежища вселенной. Когда Шиха Куку достиг своей страны, он устроил веселый пир со всеми наслаждениями, занявшись питьем вина и всякими чувственными удовольствиями, оставаясь беспечным в отношении того, что им было обещано его величеству, и в отношении назначенного срока возвращения, особенно по отношению к счастливому монарху, равному величием Александру Македонскому, к государю, могуществом подобному Фаридуну, который распорядился охранять его и опекать, который вознес его из глубины неизвестности до вершины величия и дал указание, чтобы повсюду в пределах Индостана не грабили и не брали в плен тех индусов, которые, ссылаясь на него, говорили: «Мы - из числа подданных Шиха Куку». Ради него проявляли к ним покровительство и милость, и за это за всё, допустив по отношению к его величеству возражения с угрозами, он решил ему воспротивиться!

Когда прошли три дня пути от берегов реки Байаха, как было назначено, Шиха Куку уклонился от своего обещания и не прибыл. Доложили об этом его величеству, и было решено, что Шиха Куку проявляет нерадение и не приедет в высочайший лагерь. На это указывает то обстоятельство, что на любого из приезжавших туда к нему высочайших рабов он не обращал внимания, вроде «садра мира» Маулана Убайдаллы, Хинду-шах-хазина казначея и других, которые в силу их распорядительности смогли бы помочь ему достичь высокого достоинства и растворить двери преследуемых им целей перед лицом своих желаний.

Здравомыслящий разум указывал ему путь, что нужно прикрепить руку надежды ремнем к седлу счастья великих мужей веры и доставить корабль своих исканий к берегу спасения с помощью великих обладателей власти.

Но его сердце заперли на ключ несчастья, он же ни на один атом не побоялся этого и не послушал советов пира старца Разума, который является муршидом руководителем, направляющим к истине.

Когда Шиха Куку выступил с такими неправильными действиями, огонь гнева и раздражения хаканского величества Начал пылать языками; он зажег государя, и тот приказал произвести на него нападение с грабежом, захватить его и привезти к нему. Однако скрытое в этом было то, что его величество по выражению физиономии Шиха Куку своим царственным взором проникновенно увидел доказательства и следы лицемерия, которые были видны на страницах жизни Шиха Куку, и преданность которую он проявлял, не производила впечатления на светозарное хаканское сердце и не была воспринимаема его величеством так, чтобы он и внутренне верил ему и сущность действий его одобрил и благосклонно принял. Если тысяча человек занялись бы постройкою здания, постигаемого внешними чувствами, то это их здание не привело бы к разрушению одного сердца. Если одно сердце будет благоустроено и совершенно, то будет стражем-охранителем целого пояса земли, оно всё возьмет под свою защиту; сердце есть совокупность двух миров, мира видимого и мира, недоступного чувствам; оно - надзиратель за всемогуществом царских шатров, хранитель тайн того, что доверено из мира вечности в этот преходящий мир; оно - вместилище среднего состояния между потусторонним миром и миром видимым. Достоинство степени сердца можно познать по тому, что оно есть зрелище божественной милости и господней мудрости. Ежегодно, один раз, в пору весны, милостивым взором он, творец, окидывает сады, огороды и разного рода деревья. В каждой частице из многих частиц и из всего предопределенного он показывает сотню тысяч диковин и вещей, отданных во временное хранение в этот мир, из которых ни одна не похожа на другую: душистые ветви, ароматные цветы фруктовых деревьев, озаренную землю, приукрашенные луга, разноцветные розы, из коих одни красные, как сердце страстно желающих видеть предмет отсутствующий, другие желтые, как лица отшельников, третьи белые, как сердца правоверных, четвертые - цвета яхонта, как душа влюбленных. Всё это влияние одного лишь взора истины. Если от одного такого взгляда творца обнаруживается столько искусства, то подумай, сколько же удивительных и приятных вещей возникает в сердце друзей истины от трехсот шестидесяти взглядов, при действии каждого в течение суток? Сердце, запечатанное печатью несчастья, как может узнать о достижениях святых? Ухо, на которое наложили тавро запрещения слушать, каким образом может знать об истинном пути? Словом, Шиха Куку который в такой базарный день способствовал сбыту своего позолоченного сердца и старался израсходовать низкопробную монету вместо чистой наличности, подвергли испытанию на пробном камне хороших людей, и полноценная проба не получилась.

В понедельник двадцать четвертого числа месяца джумади ал-ахира, переправившись через реку Джинава и пройдя пять курухов пути, сделали остановку. Во вторник двадцать пятого числа много народа утонуло было в реке, но по милости его величества несчастным была оказана помощь и их вытащили. Его величество отдал приказ, чтобы отдали всем выбившимся я3 сил лично ему принадлежащих лошадей и мулов, посадили о на них и благополучно переправили через реку.

В этот день Хинду-шах-хазина отправили в столичный город Самарканд, чтобы тем самым довести до сведения всех благожелательных людей радостное известие о скором прибытии победоносных знамен его величества. В понедельник того же двадцать четвертого числа прибыл нукер из Тебриза и Ирака от наследника властелина людей, принца Мираншаха. Он принес известие о здоровье и благополучии детей его величества и победоносного войска, которые находились в тех областях, а равно представил от них доклад с вестями о положении в Багдаде, Египте, Сирии, Малой Азии, Руме и в Дапгг-и Кипчаке, а равно о состоянии крепости Аланджак. На следующий день прибыл из области Фарса нукер от принца людей, Пир Мухаммеда, сына покойного принца Омар Шайха, и доставил его величеству радостное известие о благополучном состоянии благородного здоровья названной ветви от древа верховной власти, того кипариса с берега реки справедливости, основателя зданий мусульманства и созидателя принципов миродержавия, сообщив также о состоянии управляемой принцем области и текущих дел, движущихся по большой дороге любви к его величеству. В числе подарков, присланных из Египта и Сирии, были представлены на высочайшее благовоззрение египетские сабли и другие подношения.

В среду двадцать шестого числа, перейдя реку Джинава, прошли шесть курухов пути и остановились среди пустыни. В этот же день отправили тавризского посла в столицу государства, Самарканд, чтобы он доставил радостное известие, что вслед за ним ожидается прибытие августейшего, который приближается величественно, словно душа, вступающая в безжизненную форму тела, и подобно утреннему зефиру, который как бы вдыхает жизнь в тело, что его величество следует в местопребывание своего могущества и величия, к своему престолу великолепия и счастья, чтобы поэтому как можно скорее счастливые его дети, призираемые благостным взором творца, выехали ему навстречу и чтобы от пыли, поднимаемой кортежем убежища вселенной, получили бы Целебную мазь для своих счастливых очей. В тот же день мироукрасительная мысль государя приняла твердое решение, что прежде чем победоносное войско переправится через реку Дан-Дана, а равно и прежде чем глаз мира воспримет свет от света солнца, его дети, великие люди и все подданные, как не платящие Унизительной подати, так и платящие ее, удостоились бы лицезреть распространяющее свет лицо его величества. На этом основании, ударив плеткою по голове своего объезжающего мир коня, бывшего столь послушным, как дорогая жизнь, и, как быстрая Молния, пересекавшего горы, он с поспешностью помчался вперед.

В четверг двадцать седьмого числа джумади ал-ахира, выкупив в обратный путь, прошли шесть курухов, и на окраине леса, на одном из холмов, паланкин его хаканского величества остановился. В тот же день в тех зарослях появился тигр, охотники-бахадуры и неустрашимые храбрены устроили за ним охоту. Среди эмиров храбрее всех оказался Шайх Нураддин, и со всею отвагою, быстрыми, как огонь, ударами, он одолел этого тигра и сделал его своею добычей. Тем временем принцы Пир Мухаммад-бахадур, Рустам-бахадур и эмир Сулайман-шах-бахадур прибыли из Лиха вара в августейший лагерь. Приняв участие в битвах за веру, они отсекли головы гебрам, овладели огромной добычей и по обычаю доставили ее традиционными девятками. Его величество тогда каждого состоявшего при нем на службе бахадура пожаловал лёном. В тот час благословенный взор его величества упал на одного из кушунов принца Пир Мухаммад-бахадура, которому было оказано благоволение и было пожаловано особое военное обмундирование и специальный колчан, отделанный золотом; степень его была возвышена. Мировые вожди ждут того, чтобы удостоиться одного лишь мимолетного благосклонного взгляда счастливого монарха, чтобы великое счастье осенило их положение. Государи этой эпохи внимательно наблюдают, какими наилучшими средствами им получить отличие от двора его величества, чтобы феникса их счастья он взял себе под крыло. Самый меньший по своим достоинствам человек, который окажется в поле зрения сего монарха - покорителя вселенной, получает превосходство перед царями.

В тот же день был оглашен высочайший приказ, чтобы эмиры правого и левого флангов и другие эмиры войсковых соединений направились к столице государства назначенными им дорогами. Принцы, великие эмиры, эмиры туманов и эмиры кушунов, каждый в зависимости от степени своего достоинства, удостоились отличия и пожалования драгоценными халатами и специальными головными уборами. Так как в этих пределах было место охоты, так как арена для забавы благородных была длинная и широкая и на ней находились тигры, барсы, дикие козы, олени и всякие другие дикие животные, то радость охоты вцепилась в полы царственного стремления и наслаждение ловлей диких животных привело в движение монаршее к ней желание. Несколько тысяч человек были назначены для этой охоты и посланы для устройства облавы. После того как ниспровергли в битве отважных, как львы, врагов, сели на коней, чтобы охотиться за животными. Когда могучих неприятелей, как мошек, передавили руками и ногами, тогда пожаловали охотиться. В той равнине ловкие кавалеристы победоносного войска столько набили дичи, что счетоводы не могли сосчитать, а математики оказались не в силах уподобить количество убитой дичи какому-либо числу

В пятницу двадцать восьмого числа месяца джумади ал-ахира, закончив охоту, прошли восемь курухов и остановились сред посевов местности усладительной, полной удовольствия, спокойной, подобно душе мудрого человека, среди бодрящей зелени и свежести лугов, подобных Ирему. Эту местность называют Джахан, она граничит с Кашмиром. Ночью в субботу двадцать девятого числа, выступив из Джахана и пройдя четыре куруха пути, дошли до берега реки Дандана; в тот же день перешли по мосту на другую сторону реки. При переправе войск через этот мост местные бедняки помогли войску, состоявшему из тюрков и таджиков. Эмиру Шах Малику и Джалал ал-Исламу было приказано переправить по мосту все войска.

Утром в воскресенье первого раджаба его величество выступил дальше; пройдя двадцать курухов пути, он изволил остановиться в местности Шан, которая прилегает к горе Джуд. Во второй день месяца раджаба, отправившись из местности Шан. б. т., он изволил сделать остановку в районе Кала-йи Буруджа. В тот же день, во время полуденной молитвы, отправились в дальнейший путь и вступили в степь Чул-и Джалали.

В время вечерней молитвы минут через 20 после захода солнца вышли из этой кровожадной степи. От Кала-йи Буруджа до этой остановки Чул-и Джалали было тридцать курухов. Перед этим упомянуто, почему названную степь именуют Чул-и Джалали.

Во вторник третьего раджаба, в полуденное время, кортеж покорителя мира, сопутствуемый победой и удачей и одновременно счастьем и благополучием, достиг берегов реки Синд. Группа эмиров, в. свое время оставленных в крепости Н. г. р., Пир Али и прочие эмиры кушуна, навели через реку Синд довольно хороший мост монгольского типа. В этот день его величество переправился через Синд и до полудня находился на берегу. Потом он оставил там эмира Аллахдада, чтобы тот переправил через реку победоносное войско. Ко времени полуденной молитвы прошли десять курухов и сделали остановку. В среду четвертого раджаба, что соответствует первому фарвардину, дню Науруза, его величество выступил отсюда и сделал привал в Бину. Эмиры, бывшие в пределах крепости Н. г. р., оставленные там для отражения набегов афганцев, о чем подробно уже сообщалось выше, в течение семи месяцев не имели чести безотлучно пребывать при дворе убежища вселенной, теперь в этом месте облобызали землю служения его величеству и воочию увидели свет очей счастья, исходящий из праха высочайшего порога. Они привели его величеству одну девятку коней и тысячу коров. Его величество подарил коней тем же бахадурам, а коров приказал доставить хозяйствам, у которых их отняли. Затем последовал высочайший приказ, чтобы Пир Али и остальные эмиры остались там до тех пор, пока все войска не выйдут из этих пределов.