Чтение онлайн

Поезд дергался, как припадочный, то останавливаясь на задрипанных полустанках на час, то вдруг разгоняясь километров до пятидесяти, но в целом уверенно полз по узкоколейке на юг. Сел я на него практически за городом, в Беле Воде. Так после метаний возле главной столичной станции мне посоветовал пожилой серб в железнодорожной форме — в самом Белграде на вокзал уронили очередную бомбу и там было не до пассажиров. А в пригороде мне даже выдали картонку билета.

Вот с ней я и влез в вагон аж второго класса, где без комфорта первого и тесноты третьего устроился в уголке и предался сладким воспоминаниям о Милице. Никаких чувств к ней, как ни искал, не обнаружил, но, черт побери, какой восхитительный секс! Пожалуй, один из лучших что случился у меня в обеих жизнях, а у Сабурова так точно лучший…

Прочь, прочь от этих мыслей, а то еще додумаюсь, что ее надо тащить с собой в Аргентину — вон как организм возбудился, а мне холодная голова нужна. Надо заняться чем-нибудь скучным для успокоения, например, инвентаризацией.

За неделю с небольшим своего пребывания здесь нахомячил я изрядно. Одни штаны из крашеной в коричневое парусины чего стоят — муттер все норовила мне суконные насунуть, но я в эти прямо вцепился, впереди лето, в сукне сдохну. Еще бы на них большие карманы по бокам нашить, настоящие карго получатся! Но с этим придется повременить, займусь как осяду. Если вообще штаны до того времени доживут.

Бельишко, рубашки — тут без вопросов. Джемперок шерстяной плотной вязки сгодится даже летом, пальтишко от кровушки отчищенное, шляпа и в рюкзаке вязаная шапка. Рюкзак, конечно, не легкий-прочный из кордуры или там нейлона, а брезентовый, зато швейцарский, горный — по нынешним временам крутяк. Нож без понтов, но сталь, как я успел проверить, приличная, ножны из толстой кожи, в них точильный брусочек. Зажигалка опять же не «зиппо» всемирно известная, но сильно похожая, разве что крышка не на шарнире, а держится на трении и снимается полностью, как колпачок авторучки. Зато с гравированным королевским гербом.

Ботинки… Я даже вытянул ногу и притопнул — да, «Батя» это фирма. Подметка, рант, дратва, материал добротные, если что и сносится, так это шнурки. Их, бог даст, до покупки новых на телефонный кабель заменять не придется.

Вальтер — самое то, легкий и удобный. Жаль, «эсерика» сделать не успел, чтобы при взмахе пистолет из рукава прямо в ладонь вылетал, случится остановка — сделаю. Люгер, конечно, поглавнее будет, но мне не точность важна, а скрытое ношение. Я вообще на ходячий тайник похож: тут ствол, там деньги и золотые припрятаны, здесь документы засунуты. Денег у меня почти две тыщи динаров, распиханы в разные места — например, частью зашиты в лямку рюкзака. Документов же у меня аж три комплекта, главное не запутаться: сербские на Сабурова, немецкие на Генриха Шварцкопфа и сербско-немецкие на банатского шваба, сомнения насчет которых так и не развеял. Потому и заныкал их подальше, вместе с германскими. А пока оккупации не случилось — еду по сербским.

Жаль, что маскировочную куртку пришлось в полиции оставить, уж больно толковая вещь, и перчатки Фрица очень бы пригодились, но таскать немецкое снаряжение, когда на страну накатывают моторизованные дивизии Вермахта — так себе способ самоубийства. Я воевать не собираюсь, обойдусь без армейщины.

Под эти мысли паровозик дотащил поезд до Чачака, где завис. Сунул рюкзак под голову и задрых на полке, намотав лямку на руку — знаем, плавали. Читал в книжках про такую методу, когда человека резко будят, он вскидывается, тут-то у него из-под головы котомку и выдергивают.

Утром встал, попрыгал — не май месяц, холодно даже в надышанном вагоне спать, да к тому же повалил неожиданный в этих местах и в такое время снег. Как уж там его чистили, но до Ужице мы добрались только через сутки — наверное, пешком быстрее бы вышло. Там опять встали, правда, всего на четыре часа, за которые я успел вдоль и поперек изучить висевшую на вокзале карту железных дорог королевства.

И прикидывал, где какие границы пройдут — саму Югославию упразднят, территорию обкорнают, создадут новые образования, например, «Независимое государство Хорватия». Несмотря на громкое название, оно тоже фактически попало под оккупацию — итальянцам в зону ответственности досталась южная часть королевства, гансам северная. Вот я и гадал, где пройдет линия раздела, отнюдь не от праздного интереса — мой рейспасс немцам лучше не показывать. Макаронники наступали из своего протектората Албании и от Фиуме-Риеки-Триеста, а еще из Задара, который тут внезапно итальянский город еще со времен Первой мировой.

Скорее всего, немцы до Сараева не успеют, их апеннинским союзничкам удобнее и ближе, потому решил именно в столице Боснии сделать большую остановку перед последним броском к морю.

От Ужице поехали веселей, и уже вскоре построенная еще австрийцами узкоколейка привела нас к Дрине, за которой и начиналась Босния. Собственно одну из главных рек Югославии я толком не рассмотрел — ну широкая, ну зеленоватая, ну западный склон обрывистый, ничего особенного, не Волга и не Днепр.

Дорога в горах запетляла, ныряя из тоннеля в тоннель и заставляя пассажиров каждый раз после предупредительного гудка паровоза захлопывать окна. Но едкий дым все равно пробивался в вагоны, а каждые пять минут вскакивать и открывать-закрывать фрамуги быстро надоело. И не только мне — на эту безнадежную затею плюнули и в соседних отсеках и дальше ехали в душном тепле с примесью угольной гари.

Черт его знает как, но на каждой станции до нас доходили самые свежие слухи — народный телеграф соревновался в скорости с железнодорожным и выигрывал. Все уже знали, что набранные из словенцев и хорватов 4-я и 7-я армии, призванные защищать Словению и Хорватию, наоборот, разбегаются или массово переходят на сторону немцев, отчего Загреб сдан уже неделю назад. И что как только над городом взвился немецкий флаг, некий Славко Кватерник провозгласил создание отдельного хорватского государства.

Что офицеры-хорваты саботируют приказы вплоть до расстановки вверенных им самолетов крылом к крылу на открытых пространствах. Что в силу этого рухнул западный фланг обороны и моторизованные части стремительно продвигаются вглубь страны. Что немцами, помимо Загреба, заняты Вировица, Осиек, Вуковар, Баня-Лука и что вчера они уже были в Яйце и Добое, откуда до Сараево всего полторы сотни километров. Что итальянцы в Любляне, Карловаце, Сплите и чуть ли не в Мостаре… Светлых пятен в этой черной картине почти не было, если не считать непонятное стояние немцев у Белграда и затык итальянцев в Черногории.

В Рогатице поезд остановили для пропуска армейских эшелонов и все с недоумением наблюдали, как один, набитый солдатами, проехал мимо нас на восток, а второй такой же — на запад. Третий встал на запасном пути, солдаты понемногу разбредались по округе…

— Так я тебе говорю, предательство! Целый генерал батарею развернул, — втолковывал солдат с густыми черными бровями.

— То не твоего ума дело! — возражал ему пожилой войник. — Генерал, небось, воевать учился! Ты-то откуда знаешь, как батарею ставить?

— Ну да, я слепой, я не вижу, что он нас с высоты сдвинул, чтоб дорогу не достать! Немцам полная воля ездить, а мы бы только зубами скрипели! — бровастый тщательно запахнул шинель, под которой снизу виднелись штаны и обмотки, а сверху рубаха вместо кителя.

— Точно-точно, — зло поддержал другой солдат с цигаркой, — нарочно нас в лощину поставил, чтобы немцы целенькие остались.

— Не, не может быть, — противился пожилой.

— Как же, «не может», — передразнил его длинный. — А ты слышал, как полковник водника Йовича плеткой бил?