Чтение онлайн

Таким образом, с определенной уверенностью можно сказать лишь одно, что в середине XIII века суды фемы существовали и действовали в той стране, которая была описана как Вестфалия Средних веков. К этому можно добавить только то, что их юрисдикция распространялась на всю данную страну и первоначально ограничивалась именно ее границами, все суды в других частях Германии, которые имеют сходство с вестфальскими судами фемы, имели другой характер и свойства [112] .

Прежде чем перейти к описанию этих трибуналов, остается рассказать о происхождении их названия. И здесь опять сталкиваемся с такими сложностями и неопределенностью, как при изучении происхождения самого общества.

Почти каждое слово в немецком и родственных ему языках, которое имеет самое небольшое сходство со словом «фем» (Fehm) [113] , приводилось теми или иными авторами в качестве его истинного источника. Нет необходимости в текущем контексте рассказа об истории судов фемы обсуждать доводы в пользу одной или другой теории, вполне достаточно ограничиться упоминанием того, что к числу наиболее вероятных относится латинское слово fama (репутация, общественное мнение), впервые предложенное Лейбницем. Во времена, к которым с наибольшим количеством оснований можно относить появление подобных трибуналов, немцы были хорошо знакомы с терминами гражданских и церковных законов. Суды фемы существенно отличались от первоначальных принципов германских законов, одним из которых был: нет обвинителя – нет суда, и, подражая зарубежным законам [114] , действовали на основании общественного мнения без выдвижения формального обвинения в отношении человека, подозреваемого в преступлении или дурных намерениях. Более того, различные трибуналы за пределами Вестфалии, которые действовали на тех же основаниях, по общеизвестным сведениям, также назывались судами фемы, что, соответственно, можно интерпретировать как суды фаме, то есть те, которые не требовали в соответствии с древними германскими традициями формального обвинения, а начинали расследование и установление истины по любому обвинению, которое выдвигалось общественной молвой или слухами в отношении того или иного лица. Без сомнения, это было очень опасной процедурой, которая могла быть подвержена самым сильным злоупотреблениям, однако в том состоянии беззакония в Германии и в ощущении безнаказанности, которое могли испытывать самые злостные преступники, из-за страха перед ними, удерживающего пострадавших и свидетелей от выдвижения против них обвинений, она, возможно, была более чем оправданной. Стоит тем не менее отметить, что слово «фем» может быть вариантом старонемецкого слова, обозначающего «приговор». Очень даже вероятно, что в итоге суд фемы мог означать всего лишь трибунал, выносящий приговор, другими словами, суд, выносящий наказание за преступление, который можно назвать уголовным судом.

Суд фемы было не единственное название, которым обозначали подобные судилища. Их также называли «фемдинг», а слово «динг» [115] в Средние века было эквивалентом «суду» или трибуналу. Их также называли вестфальскими трибуналами, поскольку их можно было проводить лишь в Красной стране, то есть в Вестфалии, и только вестфальцы были подсудны их юрисдикции. Их также называли «вольные престолы» (Frei-st"uhle, а слово St"uhl означало то же самое, что и «суд» – gerichte), вольные трибуналы и т. п., поскольку только свободные люди были подсудны им. «Вольный суд» тем не менее не был термином, полностью замещающим понятие вестфальского «суда фемы». Первое было понятием «родовым», последнее – «видовым». В документах их также называли «секретные трибуналы» и «безмолвные трибуналы» из-за секретности их работы; «запретные трибуналы» – название, причины появления которого не очень ясны; «каролинские трибуналы» – из-за убеждения в том, что они были созданы Карлом Великим; «вольная власть», где последнее слово (Bann) также означало и юрисдикцию. Суд фемы также именовали «тайный приговор» или «тайный закрытый приговор», где слово «приговор» (Acht) означало то же самое, что и суд или трибунал.

Проследив происхождение судов фемы и их всевозможные обозначения, насколько это позволили сделать существующие документы и прочие свидетельства, перейдем к описанию устройства и порядка работы этих прославленных трибуналов, а также выясним, кем были люди, входившие в них, как у них появлялись их полномочия и на какие сословия людей распространялась их юрисдикция.

Даже в период наибольшей анархии в Германии император считался источником всех законов и властных полномочий, и в еще большей степени, когда это касалось права на вынесение смертного приговора. Суды фемы поэтому видели императора в качестве своего повелителя, от которого проистекает вся имеющаяся у них власть, и признавали его право контролировать и менять их устройство и решения. Ниже необходимо более подробно остановиться на этих правах императора.

Между императором и вестфальскими председателями трибуналов (штульгеры) [116] , как их называли, то есть местными главами светских и церковных властей, не было никаких посредников вплоть до XIV века, когда архиепископ Кельна был назначен наместником императора в Вестфалии. Каждый председатель трибунала имел свой определенный округ, в рамках которого он имел право создавать трибуналы и за пределы которого его власть не распространялась. Он либо самостоятельно председательствовал в своем суде, либо назначал вместо себя верховного судью (фрайграфа). Права штульгера напоминали права тех, кто в этой стране осуществлял патронат, то есть распределял приходы. В его власти было всего лишь назначение себя самого или другого лица верховным судьей, право же выносить смертный приговор имел император или его представитель. С учетом этого когда штульгер представлял к назначению фрайграфа, то должен был поклясться, что предложенный им человек был искренним и честным, такими же были его отец и мать, он был рожден на вестфальской земле, имеет незапятнанную репутацию, не замечен в совершении преступлений и что он уверен в способности кандидата достойно и квалифицированно вершить правосудие в округе.

Получив назначение, фрайграф должен был поклясться, что будет вершить суд по правде и справедливости, в соответствии с законами и нормами императора Карла и закрытого трибунала, что он будет подчиняться императору или королю и его представителям, а также что он как минимум один раз в год будет отчитываться перед верховным капитулом, проводимым в Вестфалии, рассказывая о своей работе, и т. п.

Доходы фрайграфа формировались из судебных сборов и доли в наложенных штрафах, у него также было фиксированное жалованье от штульгера в денежной форме или в натуре. Каждый принятый заседатель, или шоффен [117] , делал ему подарок, как гласил закон, в возмещение его графской шляпы. Если принятое лицо было рыцарем, этим вступительным взносом была золотая марка, если нет – серебряная марка. Каждый из принятых членов, клятвой очистивших себя от всех обвинений, уплачивал графу крестный грош. Он обладал долей во всех наложенных его судом штрафах и в сборах за выписанные повестки и прочее.

Как правило, в каждом трибунале был лишь один фрайграф, однако случалось, что их насчитывалось до семи или восьми человек. Граф председательствовал в суде, и повестки обвиняемым выписывались именно им.

Следующими по рангу после графа были шоффены. Они составляли основную часть и силу общества. Их кандидатуры предлагал граф с одобрения председателя трибунала. Два человека, уже являющиеся членами общества, должны были клятвой поручиться, что кандидат годится для принятия в шоффены. Требовалось, чтобы он был немцем по происхождению, рожден в законном браке свободными родителями, исповедовал христианство, не был ни отлучен, ни изгнан, не участвовал ни в каких заседаниях суда фемы и не был членом никакого духовного ордена или подобной организации.

Шоффены делились на два класса: заседатели рыцарского и обычного почтенного происхождения, поскольку в те времена повсеместно действовал принцип, что каждый человек может быть судим лишь равными ему людьми, и, соответственно, он должен быть соблюден и в судах фемы.

До того как быть допущенными к секретам общества, шоффены назывались «несведущими», после вступления их именовали «сведущими», или феменотами. Лишь последних допускали на заседания суда фемы. Процесс приема в шоффены сопровождался весьма торжественной церемонией. Кандидат представал перед собравшимися членами трибунала с непокрытой головой и отвечал на вопросы относительно его навыков и способностей. Затем, встав на колени и положив большой и указательный пальцы правой руки на обнаженный меч и виселичную веревку, произносил, повторяя за фрайграфом, следующую клятву:

– Я клянусь святыми узами, что с этого момента буду помогать, оберегать и хранить тайны святой фемы от жены и детей своих, от отца и матери, от сестры и брата, от огня и ветра, от всего, на что падает солнечный свет и проливается небесная влага, от всего между небом и землей, а особенно от людей, знающих закон. Клянусь представить перед лицом данного вольного суда, в котором я заседаю, все, что относится к тайной юрисдикции императора, узнаю ли я, что это правда, сам, или от проверенных людей, требует ли оно отмены или наказания, подвластно ли оно феме или нет (то есть преступление, совершенное в другом графстве), но что подлежит суду или же с согласия обвинителя может быть прощено. Клянусь никогда не поступать иначе ни из любви, ни из страха, ни за деньги, ни за золото или драгоценные камни. Клянусь содействовать этому трибуналу и исполнению его решений всеми моими пятью органами чувств и силою духа. Клянусь также, что данные обязанности я принял на себя ни по какой другой причине, кроме как из любви к закону и справедливости. А еще клянусь, что буду вечно поддерживать и чтить этот вольный трибунал больше, чем любой другой свободный суд, и буду неукоснительно и твердо хранить свою клятву, да поможет мне в этом Всевышний и Его святое Евангелие.

Принимаемый также был обязан поклясться, что он всегда в силу всех своих возможностей будет стремиться расширять священную империю и никогда не предпримет никакой несправедливости по отношению к земле и подданным штульгера.

После этого граф узнавал у судебных исполнителей (fronboten), исполнены ли кандидатом все формальности, необходимые для вступления в члены трибунала. При получении утвердительного ответа председатель раскрывал перед новичком секретные знания общества и сообщал секретные знаки, по которым посвященные узнавали друг друга. Что именно служило этим знаком, совершенно неизвестно: некоторые утверждают, что, когда они встречались за обеденным столом, они обычно поворачивали нож острием к себе, а рукояткой от себя. Другие полагают, что буквы SSGG, которые были найдены на документах в архивах Герфорда, служили этим знаком и расшифровывались как «палка, камень, трава, страдание» (Stock Stein, Gras Grein). Тем не менее это наиболее спорные предположения, не имеющие никаких доказательств. Граф после этого был обязан внести имя новичка в общий регистр, и с этого момента тот становился частью могущественной группы посвященных.

Монархи и дворяне боялись, что их канцлеры и вельможи, а объединения городов – что отдельные члены магистратов могут входить в число шоффенов. Многие правители сами стремились стать членами этой грозной организации, и утверждается, что в XIV–XV веках (только об этом периоде имеются точные исторические свидетельства) число шоффенов превышало 100 тысяч человек.

В обязанности шоффенов входили доставка по стране повесток в суд, выслеживание и изобличение злодеев или же, если те были застигнуты во время совершения преступления, прямо на месте совершение над ними правосудия. Они также входили в число заседателей при фрайграфе, когда собирался трибунал. Для этого требовалось присутствие по крайней мере семи из тех, кто проживал в том округе, где проходил суд. Те, кто принадлежал к другим округам, могли присутствовать, но не выступать в роли заседателей, они являлись лишь одними из присутствующих на суде лиц. Всего таких зачастую насчитывалось до 100 человек.