Чтение онлайн

Дело шло к закату, темнело. Мне отчаянно хотелось вернуться в лагерь. Я чувствовала себя совершенно беспомощной, стоя голой на коленях перед такими мужчинами, да ещё и прикованной цепью к стремени.

— Я поеду с вами в твой лагерь, чтобы забрать этих шестьдесят восемь человек, — сказал Аулюс.

— Идёт, — кивнул Пьетро Ваччи, поворачивая своего тарлариона.

Внезапно меня охватил ужас. Моё тело предательски затряслось.

— Ты можешь изменить положение, Тука, — бросил мне Аулюс, но присмотревшись, спросил: — Что с тобой?

— Ничего, Господин, — ответила я, трясясь от страха.

Я не хотела даже приближаться к лагерю наемников. И дело даже не в том, что я просто боялась таких мужчин, а в том, что Мирус был из Брундизиума. Мне было известно, они с Хендоу росли в том городе вместе. Они знали друг друга с детства. Перед моей последней ночью в таверне я слышала, как Мирус сказал, что он и Хендоу готовы умереть друг за друга.

Я встала, покачнувшись на нетвёрдых ногах. Мне было совершенно ясно, что Аулюс собирался сопровождать капитана в его лагерь.

— Господин, — позвала я Аулюса, прижимаясь к боку тарлариона, и жалобно смотря вверх, — пожалуйста, не берите меня в лагерь наемников. Пожалуйста, Господин! Пожалуйста!

— Это ещё почему? — удивился он.

— Я боюсь того, кто может быть в их лагере, — призналась я.

— О ком речь? — уточнил старший надсмотрщик.

— Мирус из Брундизиума, — всхлипнула я.

— Если он из Брундизиума, он, скорее всего, уже на пути домой, — предположил мужчина.

Я, сквозь слёзы, смотрела на восседающего высоко надо мной всадника. То, что он сказал, конечно, могло быть правдой. Но кто мог знать это наверняка?

— Не бойся, — бросил он мне.

— Пожалуйста, Господин, — взмолилась я. — Не берите меня в лагерь!

— Он был на той цепи? — спросил меня Аулюс.

— Да, Господин, — закивала я.

— Если бы в его намерения входило причинить тебе боль, — заметил мужчина, — он, скорее всего, сделал бы это ещё тогда.

— Пожалуйста, Господин, не берите меня в лагерь! — заплакала я.

— Ты, что, действительно думаешь, что я отошлю тебя назад к Венне? — осведомился он.

— Пожалуйста, пожалуйста! — упрашивала я его.

— Я, Пьетро Ваччи и многие другие сможем тебя там защитить, — постарался успокоить меня он.

— Пожалуйста, Господин! — всхлипнула я.

— Не стоит ставить меня в неудобное положение, — сквозь зубы процедил мужчина.

— Эй, Аулюс, ну Ты едешь? — крикнул Пьетро Ваччи, оглядываясь через плечо. — Веди своих мужчин, и не забудь о фургоне с монетами!

— Мы скоро будем, — крикнул в ответ Аулюс.

— Пожалуйста, Господин! — стенала, вцепившись руками в его сапог. — Пожалуйста, Господин!

— Нет, — пискнула я, увидев, что он вынул тарларионовый хлыст, — пожалуйста!

Хлыст полетел вниз, ко мне! Спина взорвалась болью. Меня ударили! Я прикрыла голову руками, закрыла глаза и, испуганно развернувшись, бросилась прочь. Отбежала я недалеко, только на длину натянувшейся и остановившей меня цепи. Мужчина, недолго думая, рывком цепи вернул меня обратно к стремени, и потянул её вверх, намотав цепь на кулак, и выбрав слабину. Я, в ужасе наполовину задыхаясь и хрипя, задёргалась на конце цепи. Я пританцовывала под ним на кончиках пальцев, голая, дрожащая, беспомощная, и он обрушил на меня один за другим три удара, а затем опустил хлыст ещё раз, ради закрепления результата. Меня трясло от рыданий, боли и ужаса. Наконец, мужчина сбросил цепь с кулака и понукнул своего тарлариона, вслед за Пьетро Ваччи. После подобной экзекуции у меня даже мысли не возникло о том, чтобы сопротивляться и я послушно зашагала за ним следом.

— Сегодня вечером, — объявил Пьетро Ваччи, как будто и не заметил моего избиения, — тебя развлекут, как если бы Ты был Убаром!

— Гостеприимство Пьетро Ваччи известно, — усмехнулся Аулюс.

Мне было не до гостеприимства Пьетро Ваччи, меня волновала только одна мысль, чтобы Мируса не было в его лагере. Я надеялась, что он уже отправится в Брундизиум, успокаивая себя тем, что не мог же он ожидать, что меня приведут в лагерь.

— Я тут подобрал одну даму из Ара, — сообщил капитан наёмников. — Возможно, тебе понравится просвещать её в том, чем должна быть женщина.

— В этом на меня можешь рассчитывать, — заверил того Аулюс.

— А твоя малышка Тука — весьма соблазнительная штучка, — заметил Ваччи.

— Она — всего лишь рабыня, — отозвался Аулюс, — но, само собой, в течение вечера, она — твоя рабыня.

— Превосходно! — довольно улыбнувшись, воскликнул Пьетро Ваччи.

Я торопливо переставляла ноги рядом с боком тарлариона Аулюса, прикованная за шею цепью к его стремени.

— Хэй, парень! — крикнул капитан, восседавший на своём тарларионе. — Дорога в Брундизиум в другой стороне!

Наёмник обращался к высокому мужчине, шедшему на север от Виктэль Арии в тени придорожных деревьев.

Фигура в тенях подняла голову. Я быстро встала на колени, едва тарларион был остановлен окриком наездника, опустив голову вниз к камням дороги Виктэль Арии. Я не хотела быть узнанной. Фигура принадлежала мужчине, которого я не смогла бы спутать ни с кем другим, даже в полумраке гореанских сумерек. Тарларион снова тронулся с места, продолжив свой неспешный поход на юг, к лагерю Пьетро Ваччи. Где-то позади, были мужчины Аулюса и его фургон с сундуком монет.

А не смогла бы ошибиться даже в темноте, мимо кого мы только что прошли. Он шёл на север, а не на запад или северо-запад в сторону Брундизиума. Нет, он направлялся на север, к Венне, близ которой располагался лагерь чёрной цепи Ионика. Я отчаянно обеими руками вцепилась в цепь, впервые пожалев, что не могу снять её со своей шеи. Конечно, в темноте он не должен был узнать меня. Конечно, я показалась ему всего лишь ещё одной рабыней, всего лишь ещё одной мягкой соблазнительной штучкой, не представляющей для него никакого интереса, стоящей на коленях в темноте посреди дороги с опущенной головой и прикованной цепью к стремени владельца.

Я не осмеливалась оглянуться назад. Но какой огромной показалась мне эта фигура, какой высокой и широкоплечей, какой целеустремленной и угрожающей, одетой в остатки рабочей туники. Но также, я был уверена, что теперь мужчина вооружён. Через его левое плечо был переброшен ремень, на котором весели ножны, ношение которых совершенно определённо предполагало наличие в них клинка.

— Возможно, — заговорил Аулюс, — прежде, чем Ты будешь готов увести девку в свою палатку, Ты мог бы выставить её перед своими людьми.