Чтение онлайн

Пока Фаридэ предавалась волнительным размышлениям, Акшай уже направлялся в пандал – праздничный шатер, выстроенный во дворе дома Фаридэ, таким образом, чтобы домашний храм оказался напротив него. Входы в храм и в пандал должны отзеркаливать друг друга, при этом дверь нужно оставлять открытой, чтобы и Божества наблюдали за всем действом, словно свидетели на свадьбе. Очень скоро к Акшаю присоединяется пандит, чтобы провести с ним требуемые ритуалы. Как только последние слова мантр слетают с губ Акшая и он замирает в ожидании, будто по волшебству вносят на специальных носилках из дерева, украшенных по особому, Фаридэ, сидящую с закрытым лицом. Своеобразный трон за четыре шеста держат молодые парни из семьи Акшая. Теперь вокруг жениха невесту нужно обнести семь раз. На четвертом круге Акшаю показалось, что он сейчас упадет на колени, потому что волнение, разливающееся по телу, отчего-то подкашивало ноги. Наконец носильщики остановились и Акшай с Фаридэ три раза обменялись гирляндами. После этого они садятся у огня лицом к лицу с брахманом, который связывает им руки травой куша и новым узким хлопковым полотенцем с традиционными узорами. Также связываются между собой одежды Фаридэ и Акшая. Развязывать этот узел больше нельзя.

Хоть Акшая и учили, как все делать правильно, он немного растерян. Для него весь этот день удивителен, изумительно притягательна Фаридэ. Такой она не представала ему еще никогда, а потому он чувствует себя как неожиданно выигравший миллион бедняк. Одобрительный кивок брахмана, подметившего смятение жениха, возвращает тому уверенность. Молодые вслед за брахманом произносят мантры и клятвы, поминают умерших предков, прося у них благословения. «Яд этад хридаям тава тад асту хридаям мама», – хором произнесли Фаридэ и Акшай в последний раз, а потом покрыл голову невесты с гладко уложенными волосами новым сари. Теперь, выходя из дома, Фаридэ всегда должна покрывать голову. Фаридэ чувствует, как теплые пальцы чуть коснулись ее щек и на миг она подумала о том, что сможет полюбить его также, как и влюбилась в Басу. Очень осторожно, немного неловко Акшай ставит Фаридэ в центре лба красный знак каплевидной формы – синдур, это значит, что они официально могут зваться мужем и женой. Фаридэ улыбается Акшаю, и они не сговариваясь, подводят к огню, чтобы бросить в него горсть сушеного риса, чтобы рис и огонь стали свидетелями воссоединения молодых. Все это действо сопровождается звуками, вылетающими из раковин, в которые трубят родственники, затем все они вместе хлопают в ладоши. Муж и жена кланяются брахману, поднося пожертвование как бы в знак благодарности.

Первый день праздника считается завершенным. Акшаю с Фаридэ разрешается поесть немного сухой пищи. Они выбирают сладости. И, наконец, уставшие, но впечатленные, они идут отдыхать. Но этой ночью им нельзя прикасаться друг к другу телами. Они будут узнавать души друг друга в разговоре. Правда говорить Акшаю особо было не о чем, как и Фаридэ. Они дружили с детства, а потому сейчас просто молчали, ведь им и так было известно многое. Кроме самого главного – смогут ли они полюбить друг друга.

Впереди молодых ждал второй день свадьбы, когда Фаридэ предстоит собрать все подарки с вещами, чтобы торжественно отправиться в дом Акшая. Девушка, вопреки своим ожиданиям, в этот день плакала по-настоящему, когда ее родные медленно шли с ней всю дорогу, громко причитая. Это шествие было для Фаридэ пыткой, она считала минуты, чтобы скорее прийти к Акшаю. Когда она вошла, чья-то рука сзади потянула ее назад. Фаридэ в недоумении оглянулась и заметила, как мама указывает взглядом на стоящий на пороге горшочек риса. Точно, Фаридэ забыла опрокинуть при входе его ногой, чтобы с ней в дом вошел достаток.

Здесь Акшай и Фаридэ проходят омовение и новый круг ритуалов, по завершении которых проходит пиршество. Вечером жена провожает семью и идет спать в комнату, отдельную от мужа. Наутро ей самой предстоит раздать пищу родным и гостям, которые словно ничуть не убывают, а только прибавляются. Молодые принимают дары и благословения. Этой ночью они смогут воссоединиться друг с другом, разделив вместе ложе. Фаридэ боится этого момента, испытывая в то же время радостный трепет, говорящий, что вскоре она станет женщиной.

При свете звезд, словно маленьких богов, Фаридэ и Акшай упивались жаром молодости друг друга, готовые раскрываться навстречу любви в каждом вздохе страсти, в каждом движении. Фаридэ ласкала Акшая и на этот раз окончательно верила, что станет счастливой.

Через пять дней они сняли свои ожерелья и опустили их в священные воды Ганга.

Фаридэ, вздохнув, повернулась на правый бок, прижавшись плотнее щекой к подушке. Ей вспоминалось, как пять дней назад она вместе с Акшаем опускала свое ожерелье в Ганг, а оно плыло, плыло… точно как мысли в голове. Она снова вернулась в свой дом. По традиции положено, чтобы жена после совершения брачного обряда пожила от недели до месяца с родителями. Считается, что девушка должна проститься с ними, морально подготовиться к новой жизни, принять свой статус. Однако Фаридэ предпочла бы и вовсе ничего не менять в своей жизни и удлинить месяц до года, а то и нескольких лет. Конечно, Акшай помог ей освободиться от бандитов, которых, к слову говоря, так и не отыскали, он добр к ней, внимателен. Но они понимают, что не любят друг друга, хоть и стараются делать вид.

Рассвет распускался за окнами все больше, солнце медленно, но упрямо заявляло о своем рождении, повторяющемся снова и снова. Как было бы хорошо вот так вот перерождаться изо дня в день и чувствовать при этом, что очистился от вчерашнего, каким бы плохим или хорошим оно ни было. Фаридэ тоже нужно очиститься от того кошмара, пережитого в плену, от горьких мыслей, набившихся в голову и уже перебирающихся на постоянное место жительства в ее сердце. Решено – нужно прогуляться. Напиться свежим утренним воздухом, совершить пробежку. Фаридэ наскоро переоделась в спортивный костюм с мягкими удобными кедами, собрала копну пышных волос в хвост и, тихонько выйдя на улицу, побежала в сторону парка Неру, что напротив отеля «Ашока».

В этом парке девушка привыкла гулять, часто встречала здесь детей, а иногда даже принимала участие в мероприятиях. Недавно в парке прошел фестиваль классической музыки. Это и неудивительно, что сюда тянутся люди культуры, ведь радуга цветов здесь – круглый год и вся природа располагает к творчеству. Да, это было верное решение – прийти сюда. На природе душа отдыхает, словно приближается к богу. Несмотря на раннее утро, в парке можно было встретить прогуливавшихся молодых людей, влюбленные парочки. Фаридэ смотрела на них и умилялась тому, как они счастливы. Жаль, что она не принадлежит к их числу.

Внезапно внимание девушки остановилось на уличных музыкантах, игравших старинные индийские песни в тени не менее древних деревьев. Она остановилась, чтобы послушать. Когда-то в детстве ей так нравилось петь, что даже мама не сомневалась в певческом будущем дочери. Фаридэ стала покачивать головой в такт музыке и одними губами повторять слова. Потом к торжеству музыки присоединились певцы – молодая девушка с парнем. Их голоса словно были созданы друг для друга, дополняя один другой. В завершение к этому действию примкнула странствующая танцовщица. Глядя на то, как изящно она танцует, как свободно двигается, Фаридэ вспомнила свою подругу детства – Амиту. Вот уж кто танцевал, словно богиня. Что стало с ней теперь? Как ее найти? Эти вопросы не могли найти легкого ответа, а потому девушка оставила эту идею.

Бросив несколько рупий в поставленную на землю шляпу для сбора пожертвований, Фаридэ приготовилась бежать дальше, но и шага ступить не успела, как почувствовала нечто острое, приставленное к ее правому боку. Какой-то мужчина высокого роста с клочковатой черной бородой и узкими черными глазами прошептал ей в ухо: «Если пикнешь или рискнешь сорваться с места, то можешь считать, что лишилась печени». Неужели она снова заложница?

Фаридэ не верилось в сюрреализм происходящего, и все же она повиновалась. Стараясь ничем не выдать своего волнения, девушка отошла с незнакомцем от музыкантов. Теряясь в догадках, что нужно этому неотесанному мужлану, пленница осторожно осматривалась вокруг. Твердая рука схватила левое запястье девушки, а острие, скорее всего, ножа, продолжало внушать дикий страх. Быстрыми шагами они направлялись к черному джипу, за тонированными стеклами которого Фаридэ поджидала опасность. Казалось бы, все сейчас повторится и точно закончится трагедией, однако, словно выросший из-под земли, прямо на них мчался велосипедист. Скованное страхом сознание девушки не сумело подать сигнал о том, что человек, на большой скорости, летящий прямо на них – это тот, о ком она думает чуть ли не ежедневно в своих снах. Гонщик направил велосипед прямо на Фаридэ, поэтому она зажмурилась, потому что бежать не давал приставленный к талии нож. Может быть, это и станет ее концом. Пусть так, это лучше, чем жить в нелюбви всю жизнь. Но, вопреки ожиданиям девушки, не сумевшей даже закричать от сдавившего горло спазма, преступник с ножом оказался трусливее, а потому оставил свою добычу и со всех ног бросился прочь в противоположную сторону.

От велосипедиста до Фаридэ оставалось всего полсантиметра, когда она опустилась на корточки и расплакалась. Все, что только что произошло, словно лишило ее сил. Ей не было дела ни до убегавшего грабителя, ни до того, кто только что спас ее, она просто вдруг превратилась в слабую маленькую девочку, которую где-то наверху решили наделить новыми испытаниями, непосильными для маленького сердца. И тут возникло другое ощущение – теплые мужские руки касались головы девушки, гладили ее, словно в детстве. Это показалось так неожиданно, что Фаридэ тут же перестала плакать, подняв голову, чтобы взглянуть на незнакомца. А когда перед ней возникло улыбающееся лицо Басу с лучиками солнца в голубых глазах, девушка просто обомлела. Оказывается, это он как сумасшедший мчался сейчас на преступника!

От всех этих открытий Фаридэ была не в состоянии внятно говорить или разумно думать. Она крепко обняла своего спасителя, на мгновение оказавшись с ним очень близко. При этом сближении сердце запрыгало в груди, нестерпимо захотелось прильнуть губами к губам и не прекращать этого мгновения. Но Фаридэ не могла себе этого позволить. Зато Басу позволил. Он поднял девушку на руки, прижал сильнее к себе и стремительно поцеловал. От такой смелости огонь проснулся в теле индианки. Пламя разгоралось все ярче, так ярко, что уже нельзя было противостоять.