Чтение онлайн

– Ну, почти права, – произнес Купер, подумав о Марке Рупере и его страсти подбирать мусор за другими людьми.

– Так я стала ее сообщницей, – сказала Мегги. – Я знала, что она собирается делать, и помогла ей. Говоря юридическим языком, я виновна в сокрытии причины взрыва.

Никто из полицейских не произнес ни слова. На данный момент эта сторона дела представлялась наименьшей из ее проблем.

– Роз налила бензин в две пластиковые бутылки. Не знаю, где она научилась делать такие бомбы. Но в конце концов, мне ведь неизвестно, как ее воспитывали. Я даже не знаю, чем занимаются ее приемные родители. Я вообще ничего о ней не знаю, кроме того, что она была моей дочерью. Может, со временем я сумела бы восполнить этот пробел. Но онилишили меня такой возможности.

– Кого вы подразумеваете под словом «они»?

– Людей с фермы. Тех, кто занимался собачьими боями. Они убили Роз.

– Вы уверены? Вы видели, как это произошло?

– Я не видела. Я слышала.

– Расскажите подробнее.

– Скорее всего, на ферме что-то пошло не так. Я слышала, как взорвалась первая бомба, затем вторая, хотя звук был не очень громкий. Но почему-то Роз не успела убежать так быстро, как собиралась. Люди вышли из сарая со своими собаками и погнались за ней в сторону башни. Она возвращалась назад, ко мне, и я рассчитывала помочь ей. Но у нее ничего не получилось. Да, она могла убежать от мужчин и спрятаться в темноте среди деревьев. Но там были эти собаки.

– Если Роз так и не добралась до башни…

– Я помню, что слышала крики. А где-то в темноте лаяли и рычали собаки. Я не знала, что случилось, совсем ничего не было видно. Потом раздался вопль… – Мегги запнулась. – Единственное, что я помню потом, – на меня бежит человек, а затем нож и боль…

Она взглянула на Тэлби.

– Что на самом деле произошло с ней? Вы можете мне сказать?

– Ваша дочь сорвалась с Рингхэмского хребта, совсем рядом с башней. Спасаясь от собак, она вскарабкалась на вершину одного из Кошачьих Камней.

– Понятно, – проговорила Мегги. Ей потребовалось некоторое время, чтобы свыкнуться с тем, что услышала, словно пытаясь вставить новую информацию в картину, которая развернулась перед ее мысленным взором. – Какая ирония, правда? Она погибла из-за собак. Из-за собак, которых пыталась спасти.

– Боюсь, что конкретно эти собаки были натасканы на убийство, – заметил Тэлби. – Мы изъяли шесть питбулей по различным адресам, когда производили аресты. И теперь их всех уничтожат.

– Тогда получается, что она просто разбилась. – Мегги глубоко вздохнула. – Будет ли Королевская судебная коллегия настаивать на обвинении в убийстве? Или этих людей признают виновными лишь в непреднамеренном убийстве? Простите, это опять говорит юрист.

– К несчастью, – медленно произнес Тэлби, – мы предполагаем, что смерть наступила не в результате падения. Ваша дочь умерла не сразу. Патологоанатомы считают, что она еще какое-то время была жива, пока лежала в этой расщелине. Ей даже удалось проползти пару футов. В грязи под ногтями есть крупицы песчаника с того места, где она находилась.

Лицо Мегги побелело, и ее взгляд потух.

– Значит, она была еще жива. И я оставила ее.

– Но вы же не знали, – возразил Купер.

– Нет, я оставила ее умирать.

Старший инспектор с упреком посмотрел на Купера. Но Бен чувствовал, что наконец понял Мегги: теперь она никогда не перестанет терзаться, считая себя виновной в гибели дочери, которая ей доверилась.

– Здесь вы ничего не могли поделать, – попробовал он успокоить ее.

– Нет, я снова ее бросила, – сказала Мегги. – И на этот раз она уже никогда не вернется ко мне.

Мегги позволили отдохнуть. Времени было предостаточно: она еще долго пробудет в заключении, прежде чем предстанет перед судом. Еще необходимо собрать улики, чтобы решить, в скольких убийствах ее обвинят.

– Почему вы вступили в группу защиты животных? – поинтересовался позже Тэлби.

– Хотела узнать, куда ушла Роз и почему она больше не дает о себе знать. Я частично потеряла память, и мне казалось, что некоторые подробности искажены, как в ночном кошмаре. Более того, я не верила, что она мертва. Думала, что она бросила меня, потому что от меня ей больше не было пользы. А со смертью Дженни Уэстон те другие женщины остались моей единственной связью с Роз.

– Как они приняли вас?

– По-моему, они жалели меня. Отчего я бесилась безмерно. Но я нуждалась в них – нуждалась в информации о Роз, которой, как я считала, они располагали. С другой стороны, некоторые из них слышали, что на меня напали рядом с фермой «Рингхэмский хребет». Они интересовались, не собачники ли это были. Правда, никто прямо меня не спрашивал, но, думаю, именно благодаря этому меня приняли в группу.

– А разве они не знали, что случилось с Роз?

– Похоже, что нет. Но даже если они и знали о планах Роз, они ничего не говорили мне об этом. Знаете, у них есть темы, которые не принято обсуждать с новичками.

– Может, они просто решили, что она отправилась в другое место выполнять очередную миссию. Она, похоже, считала себя неким борцом за права животных, – предположил Купер.

– Но они слышали о последнем трупе и прекрасно знали, чей он. Я, пожалуй, единственная ничего не знала. Когда я шла на скотный рынок, надежда все еще теплилась во мне.

– Надежда, что появится Роз?

– Она могла бы явиться сразу на скотный рынок: прямая акция – это было очень даже в ее духе. Мы планировали порезать шины у конкретных людей. Поэтому всем раздали ножи. Хотя мне дали нож довольно неохотно. Но тем самым меня как будто символически приняли в группу. Роз бы это понравилось.

– Мегги, на этот раз вы действительно совершили преступление.

Она кивнула.

– Понимаете, какой инстинкт победил? К тому же уже поздно было отступать. Слишком поздно для прежней Мегги Крю. Да и отступать уже некуда. Нельзя собрать жизнь по частям, если все эти частички мертвы.

Кейта Тисдейла и пятерых остальных арестовали, несмотря на беспорядки на скотном рынке. Им предъявили обвинение в участии в собачьих боях на ферме «Рингхэмский хребет». На допросе Тисдейл рассказал об огневой атаке, устроенной ночью Роз Дэниелс, и о последовавшей за этим неразберихе, когда в отблесках пламени горящего пикапа люди и собаки в безумной погоне ринулись на холм.

Тисдейл признался, что на рассвете следующего утра они вместе с Уорреном Личем прочесали местность вокруг Хаммондской Башни. Там, на уступе под самым северным из Кошачьих Камней, они нашли тело молодой женщины. По его словам, они перетащили труп поглубже в расщелину. И примерно в то же самое время Ивонна Лич наткнулась на Мегги Крю – раненую и ничего не соображавшую после ночи, проведенной на пустоши. Бен Купер задавал себе вопрос, догадалась ли Ивонна о том, что произошло ночью.

После этого Уоррен Лич почти два месяца жил под страхом, что в любой момент к раненой женщине могут вернуться воспоминания. Он еще пытался наладить прежнюю жизнь, но в таких обстоятельствах воспринимал каждого посетителя как врага и видел потенциального предателя даже в собственной жене. И возможно, в ней в первую очередь. Купер прекрасно понимал, что выжить в такой неопределенности невозможно. Поэтому неудивительно, что Лич принял такое решение.