Чтение онлайн

Его рука проверила то ощущение, которое дала ему его грудь. Ее груди не были большими, но они были крепкими и хорошей формы. Он погладил их через тонкий хлопок ее ночной рубашки и остановил большой палец напротив одной твердеющей вершинки.

— Ммм, — сказал он, снова находя ее рот своим, на сей раз губы у обоих были приоткрытыми. Он лизнул ее губы и легко провел языком по чувствительной внутренней стороне ее верхней губы.

— Великолепно. — Наконец он полностью возбудился. Как оказалось, это было возможно. И даже совсем нетрудно. Он был бесконечно благодарен за это. Ее губы, руки и тело сказали ему, что она хотела наслаждения. Он был доволен, что сможет ей его дать.

Он опустил руку вниз, схватился за подол ее длинной ночной рубашки и поднял его. Он намеревался поднять его только до ее бедер, но с ее стороны не было ни сопротивления, ни попытки избежать этого. Он поднял рубашку до ее талии, до грудей, затем он подняла руки, и он снял ее полностью и отбросил в сторону от кровати. А потом к его удивлению — пожалуй, даже приятному — он почувствовал, как ее руки тянут за его ночную рубашку. Он помог ей, и его рубашка присоединилась к ее ночной рубашке где-то на полу.

Ее ноги были тонкими, как и ее тело, и руки. Пытливой рукой он ощутил ее ребра, но ее кожа была теплой и шелковистой. Ее груди налились от желания. Ее поцелуй был требовательным, и он подчинился, накрыв ее губы своими, усилив нажим и скользнув языком внутрь. Одна из ее ладоней была распростерта по его груди. Другая двигалась по его спине, нажимая на мускулы и спускаясь даже вниз к его ягодицам.

Пора, подумал он. Она была готова, и он так или иначе заставил себя желать ее. Вероятно, потому что он чувствовал жалость к ней и благодарность за то, что она, сама не подозревая, сделала для него. Но независимо от того, что это было, он тоже был готов. Готов подарить ей удовольствие. И боялся причинить ей боль. Она казалась такой хрупкой, такой тонкой, когда снова перевернул ее на спину и разместился над ней.

— Любовь моя, — прошептал он ей в губы, — я не хочу причинить вам боль. Но боюсь, что через мгновение мне придется это сделать. Это будет недолго. Всего мгновение. Я не слишком тяжелый для вас?

Он мог овладеть ею так, чтобы она была сверху, но она бы не смогла опуститься над ним на колени.

— Нет, — прошептала она. — Нет, Фредди.

Она тихо застонала, когда он расположился у входа в ее тело и начал медленно проталкиваться внутрь.

Маленькая. Теплая. Девственная. Нехоженая дорожка. И наконец преграда. Он не хотел причинять ей боль. Он слегка толкнулся вперед, когда инстинктивно ему хотелось сделать рывок. А затем преграда подалась, и в тот же самый момент она еле слышно всхлипнула, а он полностью погрузился во влажный жар. В женщину. Она была такой же женщиной, как наиболее чувственная куртизанка из его опыта, подумал он в некотором изумлении.

Он боялся, что его вес слишком давил на нее. Он боялся, что ее ноги будут причинять ей боль, будучи широко раздвинутыми его собственными. Он приподнялся на локтях и посмотрел на нее. Ее глаза были закрыты, рот полуоткрыт. Боже, подумал он, ей это нравилось. Казалось, она была близка к экстазу. Он ощутил абсолютно неожиданный прилив нежности по отношению к ней. Она открыла глаза. Они выглядели огромными и мечтательными в полумраке комнаты.

— Я делаю вам больно, любовь моя? — спросил он.

Она покачала головой и положила руки ему на плечи, снова притянув его к себе.

Так что он просто начал двигаться в ней, медленно отступая и толкаясь вперед до тех пор, пока не удостоверился, что она не чувствовала никакой боли, а затем доставляя ей удовольствие в решительном, равномерном ритме. Он вдруг понял, что делал кое-что, чего он никогда не делал прежде. В течение нескольких лет, с тех пор, как он приобрел некоторое мастерство, он гордился тем, что доставлял своим женщинам такое же удовольствие, как и себе самому. Но он никогда не заботился об удовлетворении женщины больше, чем о своем собственном. До этого момента. На этот раз это было не для его удовольствия. Ему бы больше понравилось скрепить их брачные отношения одним быстрым толчком внутрь и немедленным семяизвержением.

Он старался подарить удовольствие своей молодой жене, поглаживая ее, пока она не расслабилась и не задвигалась в его ритме, с умением, приобретенным долгой практикой, медленно наращивая темп и глубину проникновения, чтобы привести ее к кульминационному моменту. Он передвинул руки на ее ягодицы и, удерживая ее неподвижно, входил резко и глубоко, а затем замирал — один, два, три раза, прежде чем она содрогнулась, издав продолжительный, удовлетворенный вздох. Он продолжал оставаться в ней, пока она снова полностью не расслабилась, а затем стремительно довел дело до конца, вышел из нее и лег рядом с ней.

Он повернула голову и прижалась щекой к его плечу. Он мог видеть, что ее глаза были закрыты. На ее губах была полуулыбка. Улыбка женщины, которая только что наслаждалась хорошим сексом. Он привык видеть ее на лицах куртизанок и шлюх, которых он часто брал в свою постель. Было что-то удивительно волнующее в том, что он увидел ее на лице этой женщины. Его жены. Она была такой же женщиной, как и они, снова подумал он. Не ее вина, что она выглядела менее привлекательной. Однако под простынями она странным образом была не намного менее желанна, чем они. И она была лестно пылкой.

— Ну вот, — произнес он негромко ей на ухо. Он нежно поцеловал ее в щеку и в губы. — Теперь вы являетесь во всех отношениях миссис Фредерик Салливан, Клара. На всю жизнь. Есть какие-нибудь сожаления?

Ее глаза распахнулись.

— Нет, Фредди, — сказала она. — Никаких. А у вас?

Он снова ее поцеловал.

— Я люблю вас, дорогая, — сказал он. Он хотел, чтобы эти слова были правдой. Он постарался вложить в них столько нужного смысла, сколько смог. Он хотел, чтобы она была счастливой. Он решил, что сделает ее счастье одной из целей своей жизни.

Она снова закрыла глаза, издала горловой звук, очень напоминавший мурлыканье, и уснула. Он заметил, что она не ответила на его слова.

Он не вернулся обратно в свою комнату. Это была ее первая мысль, когда Клара проснулась. Она боялась, что он уйдет. Она ожидала, что он уйдет. Насколько она знала, большинство мужей и жен спали в отдельных комнатах. Но он все еще был рядом с ней. Он не обнимал ее, но ее щека была удобно прижата к его плечу, и она касалась его всем своим телом. Все это теплое и мужественное великолепие находилось рядом с ней.

Обнаженное великолепие. Она вдруг вспомнила, как они раздевали друг друга, потрясение и изумление от ощущения его крепкого, обнаженного тела под ее руками и прижимающегося к ее также обнаженному телу. Удивительно, но не было ни страха, ни смущения. Только ликование от его мускулистой силы и доводящее почти до обморока желание принадлежать ему.

В те минуты она почти могла поверить, что она любила его, что желание, которое она испытывала, желание, вызываемое его прикосновением, относилось к самому Фредди, а не только к его телу. Она даже много раз шептала его имя. И на самом деле, думала она сейчас в свою защиту, то, что она чувствовала, не было чисто плотским. Все то время, когда новые незнакомые и горячечные удовольствия охватывали ее тело, она осознавала, что она делала все это с Фредди. Не просто с каким-то мужчиной, а с Фредди. С великолепным телом Фредди.