Чтение онлайн

Утром нас отправили на центральную площадь. Новый мэр вещал с высокой трибуны о политике президента, подобострастно кланяясь в сторону Кремля. Рядом с мэром торчала какая-то шишка из столицы, важно кивая и перебирая усами, как навозный жук. С утра на разводе нам сказали, кто это, вот только я, отчаянно зевая до пробок в ушах, так ничего и не услышал. Это еще хорошо, что утром позвонил верный Санчо Панса, то бишь Сашка Семенов, предупредил об усилении и необходимости придти на работу в форме.

Народу на площади было много. Насколько я понимал, сюда согнали всех госслужащих из окрестных административных зданий, так сказать, для поддержания тусовки. Я поскреб в голове и попытался вспомнить: может сегодня праздник какой? Память упорно отказывала.

Работы, в общем-то, было немного. Начальник, мазнув взглядом по нам с Семеновым, удалился в сторону сцены. Воспользовавшись ситуацией, я отошел в тенек и безрадостно уставился в толпу. Ну, скажите, кому придет в голову устраивать тут заварушку? Наш город и без того сонный и инертный. Взорвись на окраине ядерная бомба, никто и не почешется, пока все не попадают замертво. Даже когда президент приезжал среди зимы, в жуткий февральский день, никому в голову не пришло организовать теракт или хотя бы просто пьяную бучу. Да, тогда, отстояв на морозе в колючую вьюгу добрых восемь часов, мы прокляли все на свете, включая исполнительную власть и особенно ее официальные визиты. Мне дважды повезло. Во-первых, начальник поставил меня оберегать от демоса краеведческий музей, так что я, как только президент толкнул краткую приветственную речь, зашел внутрь и просидел там до закрытия. Во-вторых, в музей ввалился окоченевший Шмелев. Работники пробовали его не пустить, Никитос устроил жуткий скандал. В итоге я вышел на шум и уволок его с собой в какую-то подсобку. У продрогшей акулы пера с собой оказалась плоская фляжка с коньяком, который мы и выжрали без зазрения совести.

— За что люблю нашего президента, — глубокомысленно заявил Никита, — так это за краткую осмысленную речь. Ему тоже, видать было холодно, поэтому он не по делу языком не чесал. Два-три емких предложения — и адьё, всем привет. Помахал ручкой и поехал дальше.

— Ты тут так задубел? — спросил я.

— Где там… Я еще на открытии школы был. Я бы директору в дыню дал с искренней радостью… Ты представляешь, на дворе минус двадцать, а президента встречают радостные синие дети в легких рубашках и платьицах… Хорошо, что он сразу велел их в школу завести.

— Ну, так они, поди, перед его приездом вышли, — наивно предположил я. Никита посмотрел на меня, как на больного.

— Ты перед самым приездом на пост пришел? То-то и оно. Вот и они как положено за три часа. И мы так же. А иначе не пропустят — протокол, аккредитация и все такое. Так вот, мы там проторчали ровно три часа, и дети столько же. А где-то за час с ним сняли пальтишки. Вот скажи, президенту не все равно, в пальтишках они его встретили или в белых рубашках?

— Думаю, на форму одежды он даже не обратит внимания, — пожал я плечами. — А ты всегда носишь с собой коньяк?

— На протокольные мероприятия? Хе, я с собой еще пару "сникерсов" ношу, потому что точно не знаешь, когда эта лабуда кончится. А то пока господ дождешься, помереть можно…

Фляжка опустила быстро, да и особо полной она не была. Никитка приложился к ней еще на улице, так что мы быстро заскучали и после пары ничего не значащих фраз, попрощались. Никита убежал писать статью, я же, проторчав в музее еще пару часов, сдал свой пост и отправился в отдел.

Сегодня, по крайней мере, было тепло. Стоя под козырьком внушительной конструкции крыльца городской администрации, я, лениво растекаясь по колонне, мечтал о пиве или на крайний случай, мороженом. И, что самое обидное, лоток был рядом, вот только начальство не дремало и пожирать эскимо не позволило бы, хотя у самого лысина блестела от пота. Семенов суетливо крутился рядом, раздражая своей энергичностью. Мэр гундел, восхваляя родную отчизну, а усатый гость рассеяно внимал, озираясь по сторонам. Бросаемые им украдкой взгляды то и дело останавливались на зеленом зонтике с пивной эмблемой. Ну да, жарко ему в пиджаке-то, да на самом солнцепеке…

Неподалеку от сцены торчали телевизионщики. Судя по их расслабленным позам, пламенная речь мэра уже не записывалась. Рядом с ним стояли Юля и Никита и о чем-то трепались с высокой грудастой дамой. Никита время от времени озирался по сторонам, щелкал фотоаппаратом, а Юлия в открытом коротком платье, небрежно откинув назад голову, слушала собеседницу и очень неприятно улыбалась. Наши взгляды встретились. Юля ткнула Никиту локтем в живот и мотнула подбородком в мою сторону. Мы вежливо раскланялись, после чего я, заметив резкое движение готового бежать Никиты, позорно покинул пост. Только расспросов мне и не хватало.

Мероприятие завершилось концертом, открывали который плясуны в пропотевших народных костюмах. Поскольку в рациях прозвучала информация об отъезде высокого гостя, мы расслабились. Начальство отбыло вместе с залетным москвичом, мы с Семеновым купили по пивку и, спрятавшись за густыми кустами сирени, преспокойно выпили.

— Закончится эта бодяга, дуй в отдел, — приказал я. — Мне еще надо сводки посмотреть. Не нравится мне эта история со вчерашним трупом.

— Может, я с вами? — заныл Семенов. — Мне будет полезно опыта поднабраться.

— Не все полезно, что в рот полезло, — дежурно отшутился я. — Я пошел. Если что — я где то на территории. Понял?

— Есть, шеф, — безрадостно козырнул Семенов. Я помахал ему ручкой и ушел. Чудак-человек… Сиди себе в кустиках, филонь, чего ж его так на подвиги тянет? Молодежь…

В ГУВД было малолюдно и, к счастью, прохладно. Дежурный без разговоров сунул сводки за два месяца, которые я просмотрел с величайшим вниманием. Собственно, долго искать не пришлось…

"Двадцать второе мая… очень интересно… труп некоего Антона Курочкина…. Двадцать девять лет, не судим… найден на берегу реки. Причина смерти — утопление… А еще интереснее, что дежурила от следствия тогда мадам Земельцева…"

"Двенадцатое июня… та же мадам Земельцева осматривала труп восьмидесятилетней бабуси, утонувшей в котловане. Что тут еще имеется?"

Просмотрев сводки между двадцатым мая и одиннадцатым июня повнимательнее, я нашел еще четыре случая обнаружения трупов в воде, но больше Земельцева на них не попадала. Два трупа были явно некриминальными — мужики утонули на рыбалке. А вот с двумя оставшимися ничего ясно не было… Впрочем, как и с теми, кого осматривала мадам следователь. Выписав фамилии оперативников, я взял у дежурного их телефоны и, удостоверившись, что никто из них в центральном ГУВД не работал, поехал домой.

Юлия

Проворочавшись в кровати до четырех утра, я выпила пару таблеток ново-пассита и благополучно проспала на работу. Разбудил меня попугай. Еще до нашего знакомства с мужем, какой-то приятель подарил ему белого какаду с мерзким характером. Валера любовно назвал его Кешей, сын Валеры, оставаясь ночевать — говнюком, я же иначе как сволочью его не величала. Попугай мастерски открывал клетку изнутри, воровал со стола то, что мы неосмотрительно забывали убрать в холодильник, раздирал мои журналы на цветные полоски, коими украшал себя. Торчащая из перьев бумажная вермишель смотрелась феерично. Попугай немилосердно клевался, рвал колготки, до полусмерти запугал кота и орал диким голосом, обнаружив кормушку пустой. Муж, путешествуя по миру, научил попугая смачно ругаться. Я с грустью констатировала — нормальные слова в словаре пернатой сволочи не приживаются. Вот и сегодня, когда мобильный нудно умолял меня проснуться, попугай залетел в комнату и, сидя в изголовье кровати, заорал: "Карамба!"

Я подскочила так, что перепугала и спящего кота, и этого гадкого нарушителя спокойствия. Попугай пушечным ядром вылетел из спальни, чудом не сбив люстру, кот забился под кровать. Я же, чертыхаясь, пыталась одновременно одеться, умыться, накраситься и накормить свое небольшое стадо. Попугай свою пайку оценил критически, и с интересом скосил взгляд на кошачью миску, куда я насыпала "Вискас". Бьюсь о заклад, этот паршивец еще и кота объедает, пока никто не видит…

На работу вновь пришлось ехать в "Инфинити". Вообще машин у нас две, но "мерс" муж забрал с собой. Оранжевый танк Валера купил в начале года специально для меня, убедившись, что мне можно доверить что-то дороже велосипеда. Машину я поначалу недолюбливала. Уж больно здоровой она была, опять же проблемы с парковкой, да и цвет — вырви глаз… Но потом как-то привыкла, и смотрела на остальных свысока, в прямом и переносном смысле. Уж больно высоко находилась дверка, так что в салон я взгромождалась, словно на верхнюю полку спального вагона.