Чтение онлайн

Влад уже в помещении. Увидев меня, он опирается о косяк двери и смотрит молча и пристально.

— Что? — спрашиваю я, не выдержав.

— Вчера на ужине ты чуть не выдала нас, — говорит брат, но тон у него не обвинительный, не разочарованный, скорее просто разбитый, как и мой.

— Это ты поцеловал меня.

— Ты плакала.

— Я и сейчас хочу плакать, — говорю тихо.

— А я и сейчас хочу тебя целовать, — Влад качает головой и делает шаг мне навстречу. Я хочу отступить, но за спиной оказывается стена.

— Не подходи ко мне, — предупреждаю я и выставляю вперед обе руки, чтобы сохранить между нами хотя бы минимальную дистанцию. Вот только для Влада это не оказывается серьезной преградой: он просто перехватывает мои запястья и опускает их вдоль туловища, а сам встает вплотную ко мне, телом к телу. — Не смей, — рыкаю я, глядя на него снизу вверх, почти готовая укусить его в губы, если он вздумает полезть целоваться. Но вместо этого брат только обнимает меня, крепко прижимая к себе. Минуту мы стоим молча, напряженные, а потом я сама обхватываю его за талию, утыкаюсь носом в грудь и начинаю плакать, а он просто гладит меня по голове теплыми, родными ладонями.

Меня постепенно отпускает, и я заново учусь дышать в его объятиях, самых уютных и родных на свете.

Ну, то есть, все по-прежнему очень плохо, конечно, даже откровенно хреново: мы с Владом переспали друг с другом, хотя не имели на это никакого морального права (хм, вот только я уже не уверена в этом, если честно), мы брат и сестра, семья, у меня есть жених (или уже нет жениха? хороший вопрос), а у него — постоянная девушка (ха-ха)… все это действительно так. Но ощущение омерзительности и порочности произошедшего вдруг начинает понемногу стираться в моем воспаленном разуме: я понимаю, что за бешеным, совершенно безумным сексом, что случился вчера между нами, скрываются настоящие глубокие чувства.

Это был не просто выброс адреналина, не просто эмоциональный срыв двух уставших и морально вымотанных людей, не просто банальная похоть между мужчиной и женщиной… Мы действительно очень любим друг друга — и всегда любили, это чистая правда. Просто выражали это иначе.

Нас сдерживали нормы общественного поведения и простая привычка, что друг для друга мы брат и сестра. Мы впитали это с детства, как говорится, с молоком, — и так вросли в эту не требующую никаких доказательств аксиому, что упустили один очень важный момент: на самом деле, у нас нет общей крови. Давайте уж честно.

Родители Влада действительно удочерили меня почти сразу после моего рождения, вырастили и воспитали, я люблю их и никогда не знала иных маму и папу, но это не они привели меня в этот мир. Просто биологическая мать отказалась от меня. Понятия не имею, почему. Я родилась в срок, здоровой и крепенькой девочкой. Может, моя настоящая мать просто была шестнадцатилетней распиздяйкой, залетевшей по-пьяни на вечеринке? Или самовлюбленной эгоисткой, которая не хотела обременять жизнь ненужным ребенком? Алкоголичкой? Наркоманкой? Чайлд-фри? Бизнес-вумен? Я не знаю… Но мы с Владом — не брат и сестра.

Это понимание накрывает меня обжигающей волной, пока я стою в раздевалке танцевального зала в объятиях самого главного и важного человека в своей жизни. Влад ласково гладит меня по волосам, плечам, спине, прижимает к себе осторожно и бережно, пока я тихо всхлипываю и тычусь мокрым от слез носом в его черную футболку. Я и вчера выбрала поплакать при нем, а не при Саше, и сегодня выбираю то же самое… Его теплые ладони лечат меня — и я всегда это знала.

— Все обязательно будет хорошо, — говорит Влад тихо, но уверенно. Я поднимаю на него глаза, полные слез, но уже не такие глубоко несчастные, как было всего несколько минут назад:

— Как и когда? — спрашиваю, встречаясь с ним взглядом.

— Я не знаю, — честно отвечает мужчина и качает головой, поджимая губы. — Пока не знаю. Но мы разберемся вместе, обещаю.

Я вздыхаю:

— Нужно рассказать обо всем Саше и Полине.

— Ты уверена? — спрашивает Влад с явным напряжением в голосе.

— Ну конечно! — я хмурюсь. — Они имеют полное право знать правду.

— Какую правду? — мужчина горько усмехается. — Что именно ты хочешь им рассказать? Мы сами еще ни в чем толком не разобрались. Давай дадим себе немного времени. Побудем вдвоем. Пожалуйста.

— Но ты ведь… ты… — я не решаюсь произнести это первой, а потому просто спрашиваю: — Что ты ко мне чувствуешь?

— Я люблю тебя, — отвечает Влад очень просто и искренне, глядя мне прямо в глаза. От этого признания сердце внутри делает кульбит, по коже ползут мурашки, а где-то в глубине живота зарождается желание.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю, невольно расползаясь в широкой и теплой улыбке. Мне и вправду становится намного легче. Наконец получается сделать вдох полной грудью. — Но мне страшно… немного…

Вру: очень страшно!

Хотя вчера, честно говоря, было еще хуже. Намного.

— Мы справимся, — снова говорит Влад. — Вместе.

— Может, хотя бы расскажем родителям? — спрашиваю я с надеждой.

— Сейчас, до начала тура? — уточняет мужчина.

— Да, — я киваю. — Хочу, чтобы они знали.

— Хорошо, — Влад соглашается. — Но пока… — он убирает ладони с моей спины и перемещается вперед, касаясь теплыми пальцами моего заплаканного лица. — Пока иди ко мне, карамелька…

Я прикрываю глаза и чувствую, как кончики его пальцев касаются моих щек. От этого все нервные окончания вытягиваются струнками, рецепторы вздрагивают, и я шепчу ему прямо в губы:

— Что ты делаешь?

— А на что это похоже? — даже с закрытыми глазами я понимаю, что мужчина улыбается.

— Похоже, что ты собираешься меня поцеловать, — говорю я.

— И не только поцеловать, — подтверждает он.

— А как же тренировка? — спрашиваю я жалобно, но не решаюсь открыть глаза, потому что уверена, что немедленно взорвусь от эмоций, если мы хотя бы на мгновение столкнемся взглядами.

— У нас впереди целый день, — говорит мужчина. — А я вчера был с тобой таким грубым. Ты не заслужила этого. Сегодня я хочу быть ласковым…

В подтверждение своих слов он проводит пальцами по моему лицу, касается подбородка, ласкает шею… Я закрываю глаза и отдаюсь ощущениям, просто потому что теперь уже точно знаю: то, что происходит между нами, — правильно. Я подставляю шею его поцелуям и позволяю ему делать со мной все, что он пожелает…

Влад

Психологи и прочий дипломированный сброд в один голос утверждают, что женщины гораздо более эмоциональные, чем мужчины. Они ярче переживают все свои чувства, будь те позитивные или негативные… Ну а мы, мужики, — просто бесчувственные бревна. Вот так вот. Но уточните для меня, пожалуйста: к мужчинам искусства это тоже относится? К тем, кто занимаются танцами, музыкой, пишут картины, играют в театре и кино? Мы тоже точно такие? Или у нас все-таки более тонкая душевная организация?