Чтение онлайн

– Такое стало возможно недавно?

– Сравнительно, – согласился я и повернулся на стуле. Это резкое движение испугало ее, и она чуть попятилась.

– Эта процедура. Она дорогая?

– Я же говорил, что от тебя ничего…

– Я знаю, поняла, – заверила она и я расслабился, что мне не придется еще и ей всё разжевывать. В отчете я привел неоспоримые доводы в необходимости данной операции для конкретной пациентки, чтобы не возникло вопросов в диковинной инициативе.

Она смотрела на меня некоторое время, словно что-то выискивая, а потом задала вопрос, не сумев сдержать женское любопытство, особенно подпитанное тщеславием. Наверняка, она хотела услышать, как сильно я влюбился в ее красоту и покорен ее тонким станом. Не хотелось бы ее разочаровывать.

– Зачем вы это сделали?

Я ждал этого вопроса с того самого момента, когда понял, что она стоит за спиной. Я приготовил ответ заранее, но слишком поспешно и, пожалуй, взволнованно проговорил:

– Это процедура проводится пару раз в год в рамках поддержки студентов Москвы.

– Вы лжете, – быстро ввернула Синицына и стала заламывать руки, ожидая ответной реакции.

Занятное заявление. Пусть она и права, но откуда могла знать?

– Инопланетяне похитили твой разум и теперь ты с помощью внутреннего детектора лжи должна угробить землю? – оскалился я, хотя предполагал, что она не оставит свой упрёк.

– Нет, – усмехнулась Синицына краешком губ и переступила с ноги на ногу. – Я же балерина.

Я впал в ступор от такого заявления, сказанного ироничным тоном и чуть не рассмеялся. Сдаётся, она искренне верила в то, что говорила.

– Не понял, как твои па помогут… – замолчал я, потому что, осознал. Люди, занятые хореографическим искусством в первую очередь смотрят на тело собеседника, на его язык жестов и только потом слушают слова. «Женщины любят ушами…» Это заявление не про танцоров.

– Язык тела, – подтвердила она мои догадки. – Я вижу ложь издалека.

– Похоже, с друзьями у тебя туго, – сказал я резко, хотя не чувствовал ни обиды, ни злости. Отличный талант – распознавать ложь, хоть и тяжело ей будет с ним.

Она некоторое время молчала, словно обдумывая ответ, но произнесла спокойно:

– Вы правы, друзья быстро отсеиваются.

– Зато есть парень? – вспомнил слова соседки Синицыной и снова ощутил внутреннее раздражение.

Девушка вскинула брови и улыбнулась довольно, даже с хитринкой.

– Сальников не мой парень, он просто… – она сжала губы, обдумывая ответ. – Мы просто танцуем вместе. Так вы не ответили…

Телефон, внезапно зазвонивший на столе, дал мне возможность отсрочить разговор о правде, которую она так ждала. Я, не без облегчения, оставил ее одну и умчался на первый этаж, чтобы забрать заказ у курьера, одетого в привычную желтую форму. Туда бегом, словно от чумы. Я бежал, перескакивая через две ступеньки. Обратно же возвращался медленно, предчувствуя катастрофу, что скоро могла меня настигнуть. Я понимал всю опасность той близости, которая между нами возникла, того притяжения, что сквозило в воздухе при каждой встрече. Осознание, насколько мы похожи в своем желании познать истину человеческих поступков пугала и манила.

Я не планировал испытывать какие-либо чувства, кроме краткосрочного влечения, и собирался подавлять в себе любые ростки позитивных эмоций. Все просто. Есть она и её привлекательное тело, которое подарит пару замечательных часов. Дальше я буду и дальше клянчить лабораторию, а она и дальше танцевать со своим Сальниковым.

Я решил оставить пока эти мысли, чтобы симпатичный детектор лжи не раскрыл меня и с удовольствием стал наблюдать восторг в глазах Синицыной при виде прожаренного стейка, с которого стекал сок и доносился невероятный мясной запах и овощного салата, политого бальзамическим уксусом.

Она в предвкушении потерла ладони, только что вымытые в стоящей в углу раковине. Такие были почти в каждом помещении. Чистота же залог здоровья, жаль, что нельзя также легко смыть мылом грехи и грязные помыслы.

Когда она облизала губы, я машинально повторил это движение за ней, вот только не думы о еде довлели над моим телом.

Желудок заурчал, напоминая мне, цель данного мероприятия, и я с жадностью принялся за сочное мясо, краем глаза наблюдая, как её белые зубки вгрызаются в прожаренный стейк. Наверное, не стоило думать о том, с каким наслаждением я и сам несколько часов назад впивался в плоть, ее белой, как снег груди, как вбирал в себя вершины сосков. Розовых и таких дерзких.

Синицына в итоге не съела и половины своей порции, а уже откинулась на спинку дивана и счастливо вздохнула, отчего по моему телу прошла дрожь. Природа её была хорошо известна.

Кажется, пора это заканчивать.

– У меня ощущение, что я нашла гроздь земляники, в огромном непроходимом лесу, заросшим папоротником.

Отличное сравнение, вот только к чему оно относилось? Или к кому?

– Я рад, – сказал и вытер губы салфеткой. Я принялся за чай в ожидании новой серии вопросов.

Она не разочаровала.

– Вы не ответили.

– Был занят, знаешь ли, тем, что забивал для тебя мамонта.

Её тихий смех дарил какое-то новое ощущение света внутри напряженного тела. Я расслабился и тоже откинулся на спинку дивана, обтянутого искусственной кожей. Плечи, такие разные по размеру, почти соприкасались, и я чувствовал жар, исходящий от ее насытившегося пищей тела. Еда, как топливо для человеческого организма, дает энергию и повышает температуру тела.

Она повернула голову, почувствовав напряженный мужской взгляд, и словно проникла мне под кожу своим, заражая кровь новой болезнью. Я только надеялся, что найду от нее лекарство. Так легко представить, как мы лежим в одной постели, расслабленные после неистового соития. Именно таким оно должно быть между нами, потому что я знал, насколько непреодолима тяга. Пусть это всего зов инстинктов, которые выбирают лучшего партнера для создания более совершенного потомства.

– Станислав Алексеевич?

Я решил, что не буду ей врать. Если ей хочется узнать, какой я на самом деле, значит, так тому и быть.

– Я хотел тебя трахнуть и не собирался ждать неделю, а потом еще месяц, когда тебе позволят физические нагрузки, – очень вкрадчиво заявил я и стал с интересом наблюдать за изменениями в выражении её лица.

И там было на что посмотреть. Щеки раскраснелись, глаза открылись до невозможности широко, а через губы стали вылетать рваные выдохи.

– Вы, вы… Негодяй! – Она словно задыхалась, не веря тому, что я не лгу. Она должна была понять это. Она резко отвернулась и отодвинув со своего пути столик, все еще заваленный едой, встала. Я даже удивился тому, что он на колесиках, но быстро вернул внимание к вскочившей на ноги девушке, которая замерла с прямой, как палка спиной посередине комнаты.

– Вы всегда проводите дорогие операции своим будущим любовницам?

Я усмехнулся и поднялся с дивана, на котором еще секунду назад так было приятно находиться. Я неслышно подошел к ней сзади, чувствуя волны обиды и гнева, исходящие от нее. Только непонятно, с чего бы ей обижаться на правду, которую она так ждала.