Чтение онлайн

— Генеральша Магдалена Звездный-Городок хотела добраться до Теремного дворца, чтобы спасти тебя.

— Ты назвал бы ее усилие героическим.

— Мы убили ее.

— С ней умер твой последний шанс остановить революцию.

— В благодарность за все, что мы сделали, Хортенко дал нам разрешение убить столько твоих граждан за ночь, сколько мы пожелаем, то есть примерно половину населения Москвы.

— Но нам недостаточно увидеть их муки.

— Это только первый шаг.

Спящий князь поднял руку, чтобы прикрыть тыльной стороной ладони никогда в жизни не открывавшиеся глаза.

— Нет, — бормотал он. — Пожалуйста… не надо.

— Правление Хортенко начнется с бунтов и пожара, который уничтожит большую часть Москвы.

— В результате катастрофы он резко поднимет налоги.

— Мятежи всколыхнут всю страну.

— Бунты будут подавлены.

— Но такой ценой, что налоги снова придется поднимать.

— Что, в свою очередь, дестабилизирует экономику.

— И потребует новых источников дохода.

— Которые можно получить силой.

— Московия сможет выжить только путем постоянных завоеваний и экспансии.

Князь метался во все возрастающем возбуждении и вслепую размахивал руками. Подземные владыки с легкостью уклонялись от его ударов. И опять припадали к его ушам.

— Нет, — простонал князь. — Я остановлю… вас. Я знаю как.

— И каким же образом, ваша светлость?

— У тебя нет солдат.

— У тебя нет гонцов.

— Твои слуги предали тебя.

— Ты потерял Москву.

Князь взмолился:

— Господи… услышь мою молитву. Помоги мне, умоляю. — Ужас на его лице мешался со страстной надеждой. — Пошли мне… чудо.

— Дурак! Бога нет.

— Чудес не бывает.

— Скоро и России не будет.

Князь Московии закричал.

И вдруг он проснулся.

С громовым шумом князь Московии пробил крышу Теремного дворца. Обломки балок и черепица разлетелись в темноту.

Он обнаружил, что пробудился ото сна, но попал в нечто еще более фантасмагорическое. Внизу раскинулся его горячо любимый город… однако Москва оказалась меньше и непригляднее, чем князь себе представлял. Вонючие дымы поднимались там и сям. Некоторые здания почти обрушились, а в них все равно жили. Тонкая пленка пыли обесцвечивала улицы и переулки. И окраины, и центр Москвы нуждались в покраске.

Но это был его город, и он любил его всем сердцем.

Князя поразило, что все градостроительные детали с пугающей точностью совпадали с картой, которая всегда была перед его мысленным взором. Все — дома, переулки, парки, скверы и тупики — имело физическое соответствие, и насколько безупречное, что князь напрочь позабыл о своей главной цели. Конечно, он сразу же понял, что фальшивый царь является слабым местом в планах Хортенко: если его убить, революция захлебнется мгновенно. А люди, потерявшие вождя и объединившиеся для свержения князя, мигом обратятся друг против друга. Кстати, способов убийства этого Ленина существовало предостаточно. Князь Московии подумал обо всех.

Но пронзительное открытие, что мир реален, подействовало на него как наркотик. Мысли о Хортенко, подземных владыках и противостоянии им, секунду назад казавшиеся ему столь важными, разлетелись, как галки.

Зачарованно улыбаясь, князь Московии неуклюже перебирался через свои дворцы, обрушивая стены и круша полы. Крохотные лошадки тревожно ржали на мостовой. Игрушечные солдатики бросали свои ружья и улепетывали. В усыпанном звездами небе висела ярко-оранжевая полная луна.

Какая ночь!

В каждой руке у него что-то извивалось. Не удостоив владык мимолетным взглядом, князь отшвырнул их прочь. Он поймал механических тварей, прежде чем встал на ноги. Теперь он услышал, как каждый из них ударился о камни, и догадался, что они уничтожены. Но его это уже не волновало. Подобные мелкие соображения были сметены волшебством момента.

Обнаженный князь зашагал по подъездной дорожке к Троицким воротам. По пути он наступил на фургон и раздавил пару солдат. Трое храбрых бойцов застрекотали автоматным огнем, отчего он ощутил покалывание в районе груди, будто по коже легонько провели чертополохом. Ощущение быстро пропало, а солдаты прекратили стрельбу, когда он нагнулся и шмякнул по ним ладонью.

Князь Московии радостно шагал через Александровский сад, не обращая внимания на горожан, в страхе разбегающихся врассыпную.

Колосс шел по городу, оставляя за собой полосу разрушений.

За спиной у Аркадия загрохотала карета. Сперва он не поднял глаз, а просто продолжал упорно тащиться вперед. Затем экипаж поравнялся с ним, и возница придержал поводья.

— Аркадий Иванович?

Аркадий обернулся. Он (в отличие от любого коренного москвича) не узнал знаменитую сине-белую карету Хортенко, и сердце у него подпрыгнуло от неожиданной удачи. Пассажирское отделение пустовало, поэтому он поднял взгляд на кучера и увидел того, кого никогда не хотел бы встречать в своей жизни.

Это был песьеголовый византийский посол! Отец Аркадия подобрал его в степи и привез к себе домой, тем самым приведя в действие все те ужасные вещи, которые случились с Аркадием. Ну, да, Довесок! Вот как его звали. Аркадий провел в обществе посла несколько месяцев. Не будь он так измотан, вспомнил бы имя в одну секунду.

Физиономия Довеска смягчилась, и в его глазах промелькнула еле заметная искорка веселья.

— Немало воды утекло, — заявил он. — Готов спорить, вам есть что рассказать.

— Да, я…

— Это не приглашение. — Довесок протянул лапу и помог Аркадию взобраться на облучок рядом с ним. А когда тот устроился, продолжил: — Итак, ваш пункт назначения и ваша цель, молодой человек. Если не трудно, как можно короче и по существу.

И Аркадий излил душу.

Когда он закончил, вид у Довеска сделался задумчивый.

— Хм-м, — произнес он. — Кое-что я уже знал. Но ваша история очень многое проясняет.

Аркадий вздохнул и робко спросил (надо отметить, что он поежился даже от звуков собственного голоса — ведь все, что он пытался сделать сегодня вечером, обернулось против него самого):

— А вы, сударь? Куда вы направляетесь?

— Так получается, что я совершенно свободен. Я долго беседовал с охранниками Пушкинского музея, которые, к сожалению, остались бдительны, трезвы и решительны на посту. Мне не удалось убедить их впустить меня, чтобы бросить один-единственный взгляд на груду троянского золота, являющуюся их главным сокровищем. Коли на то пошло, если бы не дипломатический иммунитет, подозреваю, что я бы уже морозил пятки в тюрьме. Я как раз обдумывал следующий шаг, когда увидел вас.