Чтение онлайн

Платье было из натурального шёлка, белоснежного цвета, отороченное дорогим кружевом.

Любка покраснела, опустила глаза, но с места не сдвинулась.

– Надо одеть, примерка, Битте зер! – попросил господин Кёллер.

Мужчина чувствовал себя очень растерянно, он не ожидал такой реакции на свой подарок.

– Любааа…анпробирен Кляйд…платье, примерка! – девочка тащила няню в соседнюю комнату.

Мартин налил себе бокал вина и устроился поудобнее в кресле у камина. Все три месяца его не покидали мысли о Любке. Он жаждал её, как глоток свежего воздуха. Он скучал! Девушка снилась каждую ночь и это было сумасшествие! Чтобы, отвлечься, убрать тоску по русской Шклафен, мужчина накупил сундук подарков, представляя, как она обрадуется.

Господин Кёллер никогда не испытывал такого чувства, как Любовь. «Если это и есть Любовь, ну её к Дьяволу!» – думал он, возвращаясь домой. – «Уж больно, сердце болит…»

И вот, он дома, долгожданная встреча состоялась! А она…она холодная, даже не улыбнулась не разу. Стоит посреди комнаты, как ледяной столб и глаза…эти огромные, полные боли глаза! Что он делает не так?! Почему эта боль никуда не уходит?! Что творится в Душе у этой русской девушки?! Неужели, она и вправду не видит, что он бережёт её и любит?! Почему, почему она так холодна с ним…

– Фатер, фатер! – тоненький голосок дочери, прервал ход мыслей. – Зи ист Вундершён – она прекрасна! Зи ист ди Браут – она невеста, Вундершён невеста! – Эльза подталкивала няню вперёд. Та, смущаясь и путаясь в подоле платья, постоянно спотыкалась.

– Льюба… – у немца пересохло во рту от возбуждения, – …ты похож, много похож Шёнер – Ангел!

Перед ним стояло Божье Созданье! Белое, шёлковое платье мягкими складками струилось по крутым бёдрам и подчёркивало осиную талию. В районе плеч и груди, было искусно вшито тонкое кружево, сквозь которое просвечивала упругая, девичья грудь.

– Ах, барин, – Любка покраснела под пристальным мужским взглядом, – негоже молодым девкам такое непотребное платье носить!

– Волосы…распустить волосы! – приказал купец.

Не успела девушка понять, чего от неё хотят, как опять вмешалась Эльза. Не дожидаясь согласия няни, девчонка быстро и ловко, начала расплетать её косы. Тяжелая, пепельно – серая копна волос, упала на плечи…

– Сегодня ночь встречать меня такой вид… – прохрипел Мартин и хлопнув дверью, быстро вышел из комнаты.

Любка в белом платье всю ночь просидела на стуле. Тело трясло от страха в ожидании насилия. Но купец, так и не пришёл…

Утром она готовила омлет для Эльзы. Мужчина неслышно подошёл сзади, осторожно взял её за плечи и развернул к себе:

– Ферцейн Мир – прости меня! – дыхнул он перегаром в лицо девушки. – Захотеть сама…решать сама…Дихь Либэ ихь – я льюбить тебя…много льюбить!

Любка молчала. Ей было жалко немца. Она не могла ответить ему взаимностью. Полюбить для неё – значило открыть дверь погреба и выпустить на свободу свою Боль! А этого, она не могла себе позволить…

Прошло полгода.

Шёл месяц июнь. На Руси в это время праздновали Ивана Купалу. За три дня до Ивана Купалы и родилась Любка. Она рассказала об этом своей подопечной.

– Гебургстаг! Гебургстаг! – захлопала в ладоши девчушка, – День Рождения! Готовить Шуссер Кухэн – пирог, сладко пирог, дарить Гешенк – подарок! Фатер, сказать Фатер… – Эльза собиралась уже упорхнуть из детской комнаты, где и происходил разговор, как русская Шклафен взмолилась:

– Пожалуйста, детка – Битте зер Киндер…найн, найн шпрехен Фатер!

– Поччьему найн сказать папааа?!

– Найн подарки, – уговаривала Любка, – я не люблю подарки…найн Гешенк!

На крики и спор, в детскую заглянул сам господин Кёллер:

– Что здесь происходить?!

– Фатер, Фатер, – не унималась Эльза, – Любааа хат Гебургстаг – День Рождения! Ум Гешенк цу Гебен – дарить подарки! – она топнула ногой. – Киндермедхен найн Гешенк – няня не хотеть подарок!

– Наш Льюба – русский Душа…Ретцел -загадка! Мы Льюба – льюбить, она – не льюбить… – произнёс он укоризненно.

– Барин, – девушка покраснела, – я люблю вас и Эльзу! Мне…мне просто никто и никогда не дарил подарков.

– Я и мой дочь – будет первый! – подобрел купец. – Ви альт бист ду – сколько тебе лет?

– Лет?! Не знаю… – растерялась Люба. – Меня тятька учил по зимам считать. Я прожила вот столько… – на этих словах, она растопырила пальцы на правой руке и три раза ей помахала.

– Понятно, будет шестнадцать – Зексцейн яре альт! Ужин, праздник…я заказать пирог! – тоном, не терпящим возражений, сообщил господин Кёллер.

Именинница нервничала целый день – ради неё праздничный ужин. Ох, задумал немец опять нехорошее! Беду сердце чует…

Сердце не обмануло – в эту ночь всё и случилось! Пьяный Мартин ползал на коленях, говорил о своей любви, умолял сжалиться. И Любка сжалилась…а чего было терять?! В их деревне, в этом возрасте, почти у каждой девки только если не косая и не рябая, был муж и ребёнок. Любка не косая и не рябая, а красавица, да с ладным телом…

Было больно и стыдно. Немец извинялся до самого утра, называл майне Либлингскетце – моя любимая кошечка, майне Либлингсмедхен – моя любимая девочка, и целовал колени.

Потом, он стал наведываться к девушке в спальню почти, что каждую ночь. Нет, Мартин не был совсем противен, и со временем, она даже вошла во вкус ночных забав, но полностью расслабленной, никогда себя не чувствовала.

Ближе к зиме, русская Шклафен поняла, что беременна.

– Что делать?! – озадаченный купец нервно ходил по комнате. – Мой дом и Фрау – женщина…живот…Шанде – позор мой имя!

– Барин, не выгоняй меня на улицу! – испугалась Любка.

– Майн Либэ – моя любовь…найн выгонять! Майн Тохтер – моя дочь лишать няня! Это есть плохо, очень плохо…

– Зачем лишать?! Мартин, милый, я и с животом со своими обязанностями справлюсь! Мы, русские девки крепкие, ты не думай…

– Льюба, надо дом…отдельный Хаус…там жить ты и сын! Мой дочь найн няня… – горевал немец и дальше, – Эльза лить слеза, много Вайнен – плакать…она льюбить тьебя!

На том и порешали. Пока живот ещё маленький и беременность можно скрыть, Киндермедхен останется в доме. А дальше…дальше он подыщет ей отдельное жильё.

Девушке было жалко расставаться с Эльзой, она всем сердцем привязалась к ребёнку.