Чтение онлайн

***

– Хорошо, всё-таки, что мы взяли четыре фэтты. — Ги полулежал, откинувшись спиной на мешки.

– А ещё лучше, что мне удалось впарить этим торговцам четыре конских туши, - самодовольно усмехнулся Лаэр. — Куда бы мы завтра дели эту дохлятину? Осталось ещё одну убитую лошадь самим разделать, и свежего мяса на углях пожарить. А остальные лошадки, даже те, что падали, или ноги себе о верёвку повредили, может, ещё поправятся.

– Главное, чтобы люди поправились, - пробурчал Жан. Он тоже хлебнул крепкого тагорского, но настроение что-то не улучшалось.

– Сейчас Рикард окончательно захмелеет. Надо будет его подержать, чтобы не дёргался, — принялся распоряжаться Ги. — Хеймо и Лаэр за ноги, а ты, господин, за плечи. Сперва я промою ему рану кипячённой водой. Вода как раз остыла. Уже не обжигает, но ещё не холодит. А потом полью рану крепким тагорским… Это точно ему поможет, господин?

– Должно помочь. Винного духа в нём больше, чем в любой другой жидкости, какую мы бы могли тут достать. Конечно, было бы лучше облить эту рану чистым винным духом двойной перегонки. Но мы его весь в Эймсе потратили… Низама что, уже сон срубил? С пары глотков вина?

– Он бы и без вина свалился. Да и я сейчас, кажется, свалюсь, - вздохнул Ги.

– Кто-то скачет! — Хеймо вскочил с земли, подхватив свой топор.

– Неужели снова люди герцога? — с ужасом пролепетал Лаэр, торопливо нашаривая в траве меч.

Цокот копыт приближался.

«Доспехи надеть мы сейчас вряд ли сумеем. Да и не успеем уже. Если это люди Арно вернулись, то теперь-то мы для них действительно лёгкая добыча».

– Всего трое? — Ги присмотрелся - Три коня. Один всадник. Да это…

– Щельга!

– Живой!

– Каков молодец! А мы уж думали, что ты совсем сгинул…

Кедонец подъехал к ним. Соскочил с вороного скакуна. Бросил к ногам Жана пропитанный кровью холщовый мешок.

– Всё. Больше не смог. Сильно хотел, но не смог. Два догнал. Три врага совсем ушел. Один ушел на юг. Два на восток. Два на север я догнал. Вот — он кивнул на мешок.

– Что тут? — Жан развернул холстину и посмотрел внутрь. — Боже… - Внутри были две окровавленных человеческих головы. — Ты… Зачем это? Зачем так? — если бы в этот день, после завтрака Жан хоть что-то ел, его бы сейчас точно стошнило.

– Месть, - буркнул Шельга. — Где мой сын? Теперь могу его хоронить. Эти два будут ему кылдер… Будут ему слуга после смерти.

– Как это? — пролепетал Жан.

– В родной курган не положить. Наша степь далеко. Стану копать тут. В этот лес. Два врага ложить Керик под ноги. Там, в лучший мир, будут ему кылдер.

– Рано его закапывать, - улыбнулся Жан.
– Керик жив.

– Чекер?.. Это правда?.. Где он? — Шельга бросился к шатру. Там, в тенёчке, рядом с Рикардом, на боку лежал бледный, как смерть, но живой, Керик. Ударом топора у него было сломано несколько рёбер, однако он еле заметно дышал.

***

– Эй, парень… Не подашь ли пару со на хлеб старику?

– Не подам, - буркнул Жан, выходя из трактира. Деньги у него в этот раз были. Но подавать нищим попрошайкам… - Работать не пробовал?

– Работать? — старик оскалился в кислой усмешке. Одного переднего зуба на нижней челюсти у него не хватало, второй был обломан. — Вряд ли теперь кто-то наймёт меня на работу, - прохрипел он и выразительно глянул на свою правую ногу. Точнее туда, где вместо ноги ниже коленного сустава был только обрубок.

Жан почувствовал острый укол совести. Но платить попрошайке всё равно не хотелось. Тем более, что от того несло винным перегаром.

– Работу всегда можно найти. Всё зависит от того, что ты умеешь, и что согласишься делать.

– Ты хочешь сказать, что нанял бы меня на работу? — с надеждой в голосе спросил старик.

– Пьяницу я точно не найму, - буркнул Жан и уже собрался двинуться дальше, но во взгляде старика было такое отчаяние… - И денег не дам. Могу тебе хлеба купить.

– Хлеба… - старик приподнялся на своей здоровой ноге, ловко опираясь на сучковатый посох. — Да. Хлеба. И глоток воды. Большего мне и не надо, чтобы до вечера дотянуть. А там, вечером, если Трису будет угодно, кто-нибудь из местных пьяниц подбросит мне еды, а потом и вином угостит.

– За что же тебя тут кормят и поят по вечерам?

– За правдивые рассказы о моей жизни, о войне и о смерти товарищей, о трудах и походах… А ещё больше — за складное враньё. Враньё-то люди ценят повыше.

– Мне твоё враньё ни к чему. А вот правду о войне и походах я бы послушал.

– Всю правду о войне за кусок хлеба и кружку воды? — возмущённо всплеснул руками старик.

– Только чистую правду, и ни капли вранья. Если ты и правда воевал, думаю, это будет не сложно. А я послушаю тебя, и, может быть, чем-нибудь ещё угощу. Только не вином.

– И верно. Не надо вина. У меня уже от местного дешевого пойла живот сводит. Лучше чечевичной похлёбки со свиным рёбрышком.

– Ладно. Только отвечай на все мои вопросы подробно и честно. Даже если эти вопросы покажутся тебе странными… Эй, трактирщик, мне кружку горячей воды, и ещё чечевичную похлёбку со свининой и лепешку господину… как тебя зовут-то?

– Гильбер. Можно просто Ги, раз уж ты угощаешь.

***

– Что? — Жан проснулся от нервного вскрика. Оглянувшись, увидел в свете луны, пробившейся сквозь одёрнутый полог шатра, , как мечется и бредит Рикард:

– Tur temor! Будь ты проклят!.. In hamon hayrenen timos. Auro inen timos. Tur inen timos… Спаси нас Трис… Белый лев трестирует алую слизь… Обратный инот невозможен…

«Какой болван одёрнул полог так, что луна светит Рикарду прямо в лицо? Бог знает, что ему там мерещится, но если полог не задёрнуть, то он своими криками тут всех перебудит!»

Вставать не хотелось. Тело ныло от усталости и ссадин. Однако дальше терпеть происходящее безобразие он не хотел. Жан откинул в сторону свой, используемый вместо одеяла, плащ и приподнялся с расстеленной на земляном полу шкуры. Но тут полог шатра шелохнулся. Внутрь зашел человек. В руках он нёс миску, исходящую паром. Пройдя мимо Рикарда, он склонился над Кериком. Тот лежал на правом боку. Под головой какой-то тюк вместо подушки.

– Керик, церын-да?

«Да это же Шельга! А я уж испугался, что кто-то чужой тут ночью ходит».

Шельга попытался напоить сына чем-то из принесённой в руках миски. Мальчишка через силу приподнял голову. Сделал несколько глотков. Потом закашлялся. Застонал от боли.

– Tur temor. Белый лев в осадок…

– У, щингейм, - Шельга замахнулся свободной рукой на Рикарда. Подойдя к выходу из шатра, выплеснул наружу жидкость из своей миски. Задёрнул полог. Вернувшись, уселся на землю рядом с Кериком. Тот всё ещё тихонько кашлял и кажется, сплёвывал. Шельга, склонившись над сыном, зашептал, словно бы даже запел что-то по-кедонски. Заклинание? Молитву? Колыбельную песню?