Чтение онлайн

Но что-то в выражении ее лица озадачило его, и он молча приложился к своему бокалу. Он подождал и, странным взглядом окинув ее, спросил:

— Так значит, ты решила?

— Да.

— И я ничего не смогу возразить или сделать — чтобы изменить твое решение?

— Ничего.

Тони огляделся: было жарко, несмотря на кондиционер. Затем сказал усталым голосом:

— Ну, так тому и быть. Думаю, если это хорошо для тебя — должно быть хорошо и для меня.

Лизл повернулась к нему, и ее выразительные глаза были полны любви к своему старому другу и менеджеру:

— Конечно, для тебя это будет хорошим вариантом. В конце концов ты переживешь все — ты всегда выплывал. — Она улыбнулась, а затем напомнила ему, что еще есть о ком заботиться: — А теперь, когда вскоре с тобой будет Сюзанна, перед тобой вырисовываются чудесные перспективы.

— Лизл!

— Мне нужно идти: предстоит упаковывать вещи. Принеси за меня извинения, будь так добр, Тони.

Он смотрел на нее некоторое время, но, прочтя что-то в ее взгляде, просто кивнул с сожалением и наклонился, чтобы поцеловать ей руку.

— Если тебе когда-нибудь понадобится работа… вдруг твои планы не сработают?.. у тебя есть мой номер, не так ли?

Лизл поцеловала его в щеку.

— Да, у меня есть твой номер, — улыбнулась она и подмигнула ему, добавив: — У меня вылет рано утром, так что ты прости… спать осталось недолго. Прощай, Тони, и удачи тебе.

— Удачи и тебе, Лизл: мне думается, она тебе сейчас как никогда кстати.

Когда самолет взлетел, она вспомнила слова Джеймса, обращенные к ней в ту ночь в Авиньоне: Поверь мне такому, каков я есть, и не задавай вопросов.Лизл решила, что она поступает именно так. Она просто доверилась ему. Она свяжет свою жизнь с Джеймсом — а не с Хэрриет Ловелл.

В аэропорту Хитроу она пересела в самолет, летевший в Ирландию. Далеко внизу она видела отблеск моря, и на подлете к Шеннону сердце ее забилось сильнее: с каждой милей она была все ближе и ближе к Джеймсу. Все ближе к тому, чтобы ощутить вновь, как его руки обнимают ее, как он любит ее.

Вскоре Лизл увидела внизу рваную зубчатую береговую линию в окрестностях Ханахина и неустанный прибой океана, бьющего вспененной волной в Остров Танцующих. А вот и знакомые высящиеся над берегом фигуры Танцующих. Она внезапно почувствовала себя дома.

Пройдя паспортный контроль, она увидела высокую фигуру Джеймса, процеживающего взглядом толпу. Он ожидал ее, загородившись рукой от солнца.

— Лизл, наконец-то.

И вот она в его объятиях. Улыбаясь и глядя в глаза Лизл, Джеймс с трудом мог поверить в то, что она вновь с ним. Он любил огонь этих светло-карих глаз, и он держал ее в объятиях так, чтобы она уже никогда не смогла вырваться из них.

И вот они стоят вместе обнявшись, его темные глаза резко контрастируют с ее тонкой красотой — и остального мира для них не существует. Его глаза блестят, бриллианты, от любви к ней.

— Твоя бабушка сообщила мне, что ты летишь сюда, — сказал он. — Она велела мне встречать тебя, но я не был уверен, прилетишь ли ты.

Рука об руку они пошли к машине. Уже в машине Джеймс положил ей руки на плечи и долго глядел ей в глаза, прежде чем заговорил:

— Если бы ты не приехала, я бы умер от отчаяния.

— А мне казалось, Джеймс, что прошли века — даже тысячелетие.

Он кивнул.

— Я все никак не мог увидеть твоего лица, сколько ни пытался. Я даже рисовал твой портрет, пока ожидал.

Она улыбнулась улыбкой обожания.

— В самом деле? Могу я видеть его, Джеймс?

Он пожал плечами.

— Я не смог тебя нарисовать. Так и бросил.

— Почему?

— Потому что я не мог увидеть твоего лица. Как будто я ослеп от любви. Не думаю, что я снова смогу рисовать: я нетрудоспособен, я вижу только мою дорогую девочку.

Она провела ладонью по его лицу, и ее сердце почти разорвалось от всепоглощающей любви и радости.

— Когда-нибудь, когда я стану старой и толстой, ты сможешь меня нарисовать.

— И ты этого захочешь?

— Да.

Они оба рассмеялись и обнялись, потом Джеймс включил мотор и они поехали в Ханахин.

Они были почти у цели, когда Джеймс указал в сторону океана.

— Взгляни, Лизл.

Она повернула голову туда, где солнце обошло Остров Танцующих, и золотистый поток упал как раз на двух гигантов. Отсюда они казались слитыми воедино в лучах солнца; Танцующие — там, а Лизл с Джеймсом — здесь; будто каким-то сверхъестественным образом Танцующие вновь ожили для своей любви.

— Они будто дают нам благословение, Джеймс.

— Да, думаю, что так. Но в этот раз не будет ревнивого мужа, готового снести мне голову с плеч, слава Богу.

Она повернулась к нему, и ее глаза потемнели от воспоминаний.

— Ты прав: мужа нет, но а что насчет ревнивых тетушек? Ей известно, что я возвращаюсь?

— Да.

— А Энид — она тоже знает?

— Да.

— И как это восприняла твоя тетушка?

Джеймс повернул голову на секунду:

— Ты что — боишься?

— Чуточку.

Он улыбнулся, обнадеживающе сжав ее руку.

— Нет причины бояться.

Лизл искренне желала, чтобы с сокращающимся расстоянием к ней пришло мужество. О, никогда в жизни ей не забыть радостного лица Хэрриет Ловелл в то утро, когда она оставляла Ханахин.

Она опустила стекло и вдохнула морской воздух, спросив между прочим:

— А ты когда-нибудь задавался вопросом, Джеймс, отчего я так рано прервала свой отпуск?

Джеймс молчал. Вместо ответа он припарковал машину у обочины и мрачно поглядел на нее:

— Да, я много об этом раздумывал. Одно время я думал, что тебе надоел Ханахин — и я — и ты хочешь вернуться к своей актерской работе. Я ошибался?

Лизл кивнула.

— Да, было еще кое-что. Твоя тетя сказала мне кое-что. Она… мне было известно, что она желает, чтобы ты женился на Энид — а не на ком-то вроде меня.

Он резко повернулся к ней.

— И что же она такого сказала, что ты поверила этому?