Танец чувств
Шрифт:
Ноги болят, но это всегда так. Вхожу в дом и стараюсь неслышно попасть в свою комнату. Но не тут-то было.
– Рита, зайди ко мне! – слышится материнский голос.
Только не сейчас!
– Мам, я устала. Можно вечером? – молю я, не двигаясь с места.
– Я сказала, зайди ко мне! – повышает мама голос.
Тяжело вздохнув, иду к ней.
– Рит, сегодня звонила твоя крестная. Спрашивала, когда у тебя чемпионат, хочет приехать насладится твоим танцем.
Крестная Маргарита, в честь которой меня назвали, живет в другой стране, но мы с ней очень близки и она всегда меня понимала. И как теперь им сказать.
– Мам, чемпионата не будет.
– Это как? Отменили? – удивилась мама, внимательно глядя на меня – Или тебя отстранили от участия?
– Мам, я сама не буду участвовать.
– Что значит не будешь? Рита, в чем дело? А ну-ка рассказывай. Немедленно!
В голосе мамы раздражение и недовольство. Она всегда мечтала, чтобы я стала лучшей и вот, я не оправдала ее ожиданий. Встречаюсь с ней взглядом и понимаю, что придется ей все рассказать. Но как?
– Это все из-за денег. Мне никогда не добиться чего я хочу… - вдруг полились слова в вперемешку со слезами. Я рассказала ей все о том разговоре и о своих мыслях. Мама слушала молча, а потом вдруг начала ходить по комнате ломая руки.
– Как же я его ненавижу! Мне жизнь испортил, теперь за тебя взялся! Ну уж нет, так просто он не выиграет. И твой Петровский свое еще получит! Сначала Ритку в могилу свел, а теперь мою дочь решил! Нет, так не пойдет! Он еще узнает, как связываться со мной и зарывать талант моей дочери! Иди к себе, мне надо кое-кому позвонить.
Уходя, я слышала, как мама себе под нос шипела.
– Он свое получит, узнает, как обижать мою дочь.
Через час мама уехала неведомо куда, а вернулась когда я уже ложилась спать и почти сразу поднялась ко мне.
– Ты меняешь тренера! Но сначала вы отомстите этому уроду! Завтра после тренировки ты должна приехать в Соколовский центр. Тобой займется сам Соколов.
Соколов? Это тот, который получил семь золотых медалей, а потом перестал участвовать из-за смерти жены? Чей сын уже в свои двадцать пять имеет четыре золотых по парным танцам? Да к нему прорваться невозможно, а еще и…
– Но ведь Соколов это же первый конкурент Петровского? – удивилась я.
– Вот и будет знать, как талантами разбрасываться. Соколов быстро из тебя чемпиона сделает. А Петров еще будет локти кусать. А теперь спи, тебе завтра надо быть во всей красе.
– Но, мама, это же нечестно и даже аморально так поступать! – запротестовала я.
– Нечестно! А твой дар зарывать честно? – закричала на меня мать, а потом присев и обняв меня попросила – Милая, сходи. Может там действительно твой шанс. И отомстишь заодно. Он ведь так мало от тебя просит.
– Что именно? – поинтересовалась я напрягаясь.
– Солнышко! – Лиза Никитышна, так звали мою маму, убрала прядку моих волос, а потом, улыбнувшись ответила – Просто когда ты победишь, ты скажешь всем, что победила благодаря стараниям твоего нового тренера и назовешь фамилию Соколова, а потом ты будешь заниматься только с ним. Благо ваш контракт с Петровским заканчивается в день чемпионата, и вы не успели заключить новый.
Мам, но я не могу так поступить. Это не нормально!
– Рита, прекрати! Я слишком много сил сегодня убила, чтобы найти тебе тренера. Не разочаровывай меня!
Наши взгляды встретились, и я увидела мольбу в глазах матери. Я не могла ей отказать. Она столько сделала для меня.
– Хорошо, мам, я схожу и попробую, но ничего не обещаю.
– Вот и умница. А теперь спи! – мама радостно поцеловала меня в лоб и исчезла, а я еще долго не могла уснуть, гадая, что ждет меня дальше.
Глава 2
Суббота. День как день. В институте нет занятий, а вот тренировки никто не отменял. Мой день начинается как всегда. Сначала пробежка, потом обезжиренный йогурт, яблоко и хлопья с молоком.
– Ты помнишь куда ты сегодня должна пойти? – спросила меня мама, только вставшая, в то время как я уже доедаю хлопья и поглядываю на часы, чтобы не опоздать к Петровскому.
– Помню, мам! – кивнула я ей и добавила – Хоть мне это и не нравится, но я туда схожу.
– Вот и умница!
– накладывая себе яичницу, улыбнулась мама. На миг загляделась на эту тарелку, а потом быстро подскочила, вспомнив, что мне пора.
– Ладно, мне пора.
– Удачи, солнышко!
И вот снова музыка в наушниках и привычный крик учителя перекрывающий ее. Только теперь это казалось таким наигранным и противным.
– Иванова! Спина!
Киваю головой, склоняюсь ниже и продолжаю танец. Так и хочется сказать ему в лицо:
– А вам какое дело как низко я склонилась? Я же больше пятого места и не заслуживаю!
Но я молчу, продолжаю танцевать, чувствуя на себе ненавидящий взгляд Ленки и равнодушный учителя. Хочется быстрее уйти отсюда. Мне здесь не нравится, тут я задыхаюсь, прямо как в детстве, когда мама меня привела в первый мой зал. Тогда я не хотела танцевать, мне хотелось играть на фортепиано, но мама была неумолима, и постепенно я втянулась. Музыка, как и раньше, была значимой частью моей жизни, а тело стало инструментом призванным подчеркнуть ее красоту.
– Ладно, хватит на сегодня! – что это с ним, на пятнадцать минут раньше отпустил? – Вы все молодцы, так держать.
Стало не по себе. Чтобы этот похвалил. Да быть такого не может, но коли все, значит можно убраться отсюда.
– Рита, постарайся все же отработать спину, ладно.
– Хорошо, Павел Петрович! – киваю, выбегая из зала.
Переодеваться я не стала. Все равно через полчаса опять танцевать. Накинула куртку и выскочила из центра.
Пока ехала думала, а надо ли мне это? Зачем мне сталкиваться с этим Петровским? Может лучше уйти всем назло? Ведь никто из них не думает, а чего хочу я.
Этими же вопросами я мучилась стоя перед дверьми здания Центра Соколовых. Как же мне хотелось уйти, но мамин взгляд снова терзал меня, и я не могла ее подвезти.
– Здравствуйте! Я Маргарита Иванова. Мне назначено прослушивание у Соколова.
Молодая девушка сидевшая в приемной взглянула на меня как-то с неприязнью и сказала:
– Добрый день, вам в третий зал справой стороны. Юрий Константинович вас уже ждет.
Удивленно я уставилась на нее. Юрий Константинович? Сын?