Танец Грехов
Шрифт:
Стрелы из чёрного постепенно окрасились в раскалённый белый цвет и в момент обратились серым.
Однорукий приложился к груди Виктора и выдохнул. Дышит, слава Богу.
— Хоть не сплавило тебя… А то стал бы гнездом, не дай Всевышний. А теперь, потерпи. Витя, слышишь? Всё хорошо, сейчас мы тебя подлатаем. Башка! Ты…
Когда Однорукий обернулся, ужас вцепился в горло холодными пальцами.
— Они… живые?
Иссиня-чёрными глазами на него смотрели только что убитые им же люди. Кажется, Однорукий понял, почему они зовут себя бессмертными…
2
Он открыл глаза от бьющего в лицо снега. Тот ворошил с туманного неба, в медленном танце оседая на земле. В голове царила странная, тяжёлая пустота. 120 было поднялся, но какая-то тяжелая рука прибила его обратно в промёрзшую землю. Парень болезненно простонал и с усилием перевернулся на бок. Так он увидел плотно стоящие друг к другу колонны тополей и берёз, уходящих рядами бесконечно далеко.
Виктор рефлекторно ощупал грудь, в особенности то место, где ещё недавно гурьбой торчали стрелы. Кто-то вытянул их и прижёг рану и, судя по всему, довольно неумело, неряшливо наложив бинты.
«Лучше уж так, чем мёртвым».
Витя пролежал так ещё несколько часов, время от времени проваливаясь в рваный, сбитый сон. Ему виделись чудаки в масках, татуированные люди и вороны, кружащие над его издыхающим телом. Видел он и беловолосого парня с кошачьими глазами, и огромного великана с боевым молотом наперевес. Они что-то говорили ему, махали руками и кричали, но их силуэты дрожали и расплывались, превращаясь в чёрные пляшущие тени.
— Однорукий… Башка… — бормотал он сам себе под нос и вдруг вскочил, быстро об этом пожалев. Боль стрелой пронзила грудь, корпус и ноги. — Точно…
Сжав зубы, он тяжело поднялся на дрожащие ноги. Видимо, десяток-другой мелких ударов по телу отозвались жуткой болью только сейчас. Зверев уже не раз успел пожалеть о том, что не выучился как следует укреплять собственное тело энергией. Вот такие мастера как Цезарь, наверняка могут выдержать не один десяток ударов даже самым мощным боевым молотом.
Вокруг было пусто. Ковёр снега, лежащий на срубленных и упавших деревьях, громады голых тополей и берёз, сливающихся в тёмный лабиринт. Но Витя чётко помнил, что только недавно он был в поле битвы. Летали головы, запах крови стоял в воздухе, и куча ворон кружили над ними. Так куда все подевались? И где его отряд?
«Вас в общем сотня человек и шесть групп по пятнадцать. Будьте добры, намотайте кишки язычников и принесите мне на ужин» — слова игумена эхом разносились в голове Виктора Зверева, пока тот, хромая со скоростью подстреленной улитки, шёл куда глаза глядят.
«Сотня человек. Наш отряд перебили почти что сразу… Интересно, что до остальных? А сколько было этих ряженных ублюдков?».
Ему не встречалось никаких знакомых мест. Он брёл почти что в полной темноте и из-за каждого угла ему чудились демоны, язычники или, на худой конец, волки с медведями. Но рассвет прорезал ночное небо и скоро стало совсем светло. Взлохмаченные волосы пропитались кровью, которая успела засохнуть, пальцы на руках стёрлись, мозоли на ладонях вздулись и лопнули, оставив за собой оголённые ранки. Вдобавок, задувал холодный, злой зимний ветер, змеёй ползущий под разорванный, утепленный военный комбинезон Святой Инквизиции. Пальцы скоро стали напоминать крабовый панцирь.
Попытка разогреть руки энергией не возымели успеха. Как парнишка не старался, он даже не мог спалить крохотную снежинку, упавшую ему на ладонь. Он только отморозил себе руки и, тихо выругавшись, побрёл дальше.
«Только бы дойти… Только бы выйти из этого злосчастного леса… Я ведь не могу умереть вот здесь? — Он обернул взгляд к прорывающимся лазуритом небу. — Не могу ведь?»
Но лес продолжал уводить его глубже в свои лабиринты. Виктор не раз слышал вой и хруст сухих веток. Слёзы сами катились с его глаз и тут же замерзали, хотя плакать он и не думал. Дрожа всем телом, он, наконец, остановился и присел у скрюченной в три узла берёзы. Она была старой, сухой и почти что ломилась под собственным весом.
— К чёрту всё это дело… Я уже никуда не уйду. — Мороз впился в его горячее тело холодными пальцами. Парень дрожал и тщетно пытался согреть себя дыханием.
Скоро глаза его стали слипаться, а мёрзлая земля показалась самым тёплым на свете одеялом. Проваливаясь в свой последний сон, Виктор Зверев видел свою семью: отца, с его шикарными бакенбардами и гордой осанкой, разодетого в богатый костюм, скромную мать, с каштановыми, вихрящимися волосами, с бледным, послушным лицом и, конечно, маленькую сестрёнку. Она улыбалась и прыгала вокруг своих родителей , пока те протягивали ему свои руки.
— Пойдём, сын, — вкрадчивым голосом поманил его отец, — ты достаточно сделал.
— Да, — кивнула его мать. — Хватит тебе уже страдать, мой мальчик. Иди ко мне…
И он протянул к ним свои разбитые в кровь руки. Он почти ощутил тепло, почти коснулся миража, но вдруг его сестра остановила свой хоровод и закричала:
— Братик! Ты обещал отомстить! Убить тех, кто отнял наши жизни! И что ты теперь делаешь? — Из глаз её ручьём пошли кровавые слёзы. Его отец и мать тоже обагрились, задрожали и лица их обратились в голые черепа. Всё занялось огнём, заструилось буйное пламя и небо вспыхло, как спичка. — Ты нас не любишь! Ты не хочешь нас упокоить…
— Хочу, сестра… — жалобно протянул Виктор, закрывая лицо, будто прячась от рухнувшего на него позора. — Я… совсем… заблудился…
Дни той ужасной ночи воскресли в его разуме. Они воскресали всегда, как бы глубоко в сознании он не хоронил их. Призраки прошлого не давали ему уснуть, не давали передохнуть, не давали жить. Он гнал их прочь, но жгучее пламя, дьявол, погребенный в темнице души, выбирался из своей клетки.
— Я думал, что смогу их перебить. Но… они повсюду! Они сильнее, они… Сломят меня… Ведь это же люди! Такие же как я!
Он стоял возле алтаря. Вокруг него вздымались могучие скалы, с которых медленно стекала лава. Огонь, яркий и буйный, лизал каменные потолки. На алтаре, высеченном из чёрного камня, лежало сердце. Оно билось, но в руке Виктор держал длинный кинжал, лезвие его блестело в красных отсветах пламени.
— Я достаточно сделал… Но мои руки и так… в крови… Я не могу продолжать убивать людей!
Из озера огня явилось чудовище. Огромное существо расправило свои костлявые крылья и зыркнуло на Виктора хищными, кроваво-красными глазами. Ребристое тело, несросшиеся то тут, то там кости, такой же костлявый хвост. Но тело дракона обрастало чёрными, красными нитями, образуя прочное, пластинчатое тело.
— Это души, — догадался парень, слушая человеческий рёв. Виктор дрожал, занося кинжал над сердцем. — А ты – моё искупление?
Мифическое чудовище вытянуло длинную шею и расправило широкую грудь.
— Цель твоя, превыше жертв твоих, — сталью проговорил монстр из кошмаров, и Виктор пронзил сердце на алтаре.
3
Костёр тихо трещал и солнечный шар уже уходил за горизонт, пряча свои едва тёплые лучи. В воздухе витал приятный аромат мяса.
— О, очнулся. Я уж думал, ты помёр, ха-ха. Слава Богу, живой.