Чтение онлайн

– Так мы тоже можем отлично подружиться… С тобой я готов дружить двадцать четыре на семь, презервативами ток запасёмся.

– Жень, мы с Феликсом дружим без презервативов.

– Думаю, мне неинтересно об этом знать, – мужская рука сжимает мою грудь. – Моя женщина должна быть только моей. И, если что, то я тоже готов без резинок, я с тобой даже на детей согласен.

– Даже! Какая жертва, Женечка! – я с силой сжимаю в ладони его пах сквозь джинсы и шепчу: – Я не хочу детишек, дорогой.

– А-аш-ш! Похоже, у меня их теперь и не будет, – шипит Женечка, – яйца мои выпусти, ведьма.

Поморщившись, он отпрянул от меня.

– Там батя тебя заждался, сейчас поклоны бить станет. Ты это, Диан, будь с ним помягче – старик сильно перенервничал. Он от чувства вины и благодарности уже готов тебя чуть ли не в наследство включить.

– А вот это очень кстати, – разулыбалась я. – Вот видишь, Женечка, твой папенька куда выше ценит мои заслуги.

– Да просто его альтернатива малость устарела и поистрепалась. А, кстати, у него новая секретарша – уверен, тебе понравится.

Судя по ехидной улыбочке синеглазого наглеца, я в этом не уверена.

– Ладно, Жень, увидимся, передавай привет своему Генычу, – я делаю шаг в сторону, но он удерживает меня за руку.

– Обойдётся он без твоего привета, а то у вас, я смотрю, дружба нерастащимая, особенно, как ты с этим собачьим приютом связалась. Похоже, наш Геннадий себе скоро тоже присмотрит там вольерчик попросторнее.

– Кстати, я только оттуда. Ребятам твоим огромное спасибо, всё очень классно отстроили – собачки счастливы. И тебе спасибо, Жень…

– Сочтёмся. У нас скоро юбилей компании, намечается корпоратив… Ты ведь будешь? – Женя нервно поглаживает мою ладонь.

– Боюсь, что нет, Женечка, я улечу в Лондон.

– Лондон! – зло выплёвывает Женя. – Да что тебе там… Опять к своему фотографу?

Манок у меня там – очень мощный и бесперебойный.

– Дела у меня там, Жень… неотложные.

– А, забыл сказать – на вечеринке будут все Соболевы, поскольку наши мамаши активно мирятся.

Оу! Да, такой праздник грех пропустить…

– А когда, говоришь, корпоратив?

– Двадцать пятого, – скалится довольный мальчишка.

– Возможно, я и успею вернуться, – тяну свою ладонь из захвата.

– Погоди, колдунья, скажи честно, насколько высоки мои шансы?

Я вижу, как ему сложно, и не хочу прикидываться непонимающей. Этот парень вообще не должен задавать подобные вопросы… Дерзкий, красивый, темпераментный… Но не мой.

– Женечка, их нет совсем. Я неизлечимо больна другим мужчиной, а иначе… иначе это был бы только ты.

– М-м, звучит не слишком оптимистично. Типа он – твоё солнце и звезды? – недобро усмехается Женя.

– Точно!

– Значит, мне достаточно его просто убить?

– Нет, мой хороший, тебе нужно найти…

– Звезду по себе? – зло перебивает он.

– Нет – просто свою.

Офис Ланевского-старшего я покидаю в смешанных чувствах. И всё, казалось бы, отлично – и с Ланевскими отношения выяснили, и свою собственность я умножила… И пусть весь первый этаж Карабас с Ланевским-старшим ожидаемо зажали, и мне досталась лишь треть, зато компенсировали полезной площадью на менее полезных этажах. И одна из этих площадей станет подарком для моей сладкой парочки квартирантов.

Я покидаю офис с натянутой улыбкой, принимая от сотрудников поздравления с наступающим Рождеством, а в ушах продолжают звучать слова господина Ланевского – его отчаянная просьба: «Ты только Женьку моего не губи, не трогай мальчишку – наиграешься и поломаешь ведь…»

Чужая я здесь – непонятная…

– Аполлон, наливай! – командует Дашка.

– Одиссей, – мягко поправил её адвокат и взялся за бутылку.

После того как Дашка выгрузила из сумки банки с солёными огурцами, помидорами и прочими домашними заготовками, я чуть слюной не захлебнулась и покосилась на бутылку текилы. Мы коротко посовещались и отправили Одиссея за водкой. Сами же принялись жарить картошку. Эти запахи из детства меня чуть с ума не свели, поэтому пока основное блюдо дожарилось, я успела наесться полусырой картофельной соломкой.

– Друзья мои! – в третий раз провозгласила Дашка и снова всхлипнула, промокнув бумажной салфеткой глаза.

Ее парадный макияж давно поплыл, а стесняться новых знакомых подруга перестала ещё до знакомства с ними.

– Друзья! Буду сказать без бумажки! Как же это прекрасно, что у моей Динки есть вы!

– Даш, ты, может, шубу снимешь? – я подергала подругу за песцовый рукав. – Жарко ведь.

– Да я её только первый раз надела. А если сниму, кто её тогда увидит?

Дашка, конечно, придуривалась – за вечер она столько раз снимала и снова надевала свою обновку, что все уже привыкли. Выражать свою благодарность словами у подруги не очень получалось, поэтому она демонстрировала своё восхищение подарком таким вот экстравагантным образом.

Песец – совсем неподходящий мех для нашего климата, но Дашка мечтала о такой шубке с детства, а я была счастлива исполнить её нехитрую мечту. Даже не знаю, что будет с моей подругой, когда я сообщу ей, что выкупила для них с дочкой квартиру, которую мы снимали с Риммочкой. Правда, в нагрузку к подарку я собираюсь настойчиво предложить ей работу в том же доме – в своём салоне. Пожалуй, сегодня я повременю с такими новостями.

Дашка толкнула проникновенную речь, доведя до слёз Риммочку, и снова сбросила шубку. Я очень рада, что моя подруга такая коммуникабельная. Сейчас она вливает всем в уши забавные истории из нашего детства, и Римма с Андрюшкой хохочут от души. Только Одиссей выглядит слегка ошарашенным.

– Адонис, ну ты чего, краев не видишь? – возмущается моя бандитка, заметив неполный стакан.

– Одиссей, – терпеливо исправляет мой пупсик и торопится подлить водки возмутительнице спокойствия.

– Ой, да ладно тебе! – отмахивается Дашка. – Ох, Динка, хата просто нереальная! Я таких даже по телеку не видела. Пусто, конечно, ещё, но ведь это дело наживное. Главное, что есть куда поставить. Только вот ёлка у вас какая-то неказистая.

– Это самая пу-пушистая, – обиженно ворчит Одиссей, который несколько часов назад притащил это дерево на себе.

А я с удивлением замечаю, что он снова заикается. Значит, мой пухлячок разволновался. Я бросила на него ободряющий взгляд и показала большой палец. Главное, что мне эта ёлочка нравится, а с Дашкой лучше не спорить.

– Ага – пушистая и самая маленькая, – заявила она. – Вам сюда кремлевскую ель надо ставить, а эта в моей хрущевке будет чудесно смотреться. Ну теперь-то уж что – всё равно Новый год прошёл.

Дашка снова встала из-за стола – в одной руке наколотый на вилку огурец, в другой стопка, и со вздохом покосилась на песца.