Чтение онлайн

Она верила, всё равно не оставалось ничего больше. Верила и ждала.

В этом странном царстве вечного лета и лесов, как ни странно, день сменялся ночью. Как? Морвин не ведала, ведь ни солнца, ни луны, ни звёзд на небе попросту не было, но в какой-то момент просто начинало темнеть, а после наступала непроглядная мгла. Именно этого ждали бойцы её небольшого отряда.

Почему-то все беспрекословно подчинялись искажённой, что радовало и пугало одновременно, но Морвин решила разобраться с ощущениями позже. Сейчас стоило решить более насущные вопросы…

Спрятавшись в тенях, избегая охранников и отрядов, возвращавшихся из леса с добычей, они, разделившись на три группы, заняли условленные места. К сожалению, переговорные артефакты тут не работали, а потому Морвин, сжавшись в комок подле нервно грызущего ногти Геимгхри, ждала появления Калеви.

Северянка должна была обойти отряды, проверить, что всё хорошо, проверить вражеские посты.

Время тянулось невыносимо медленно, тьма сгущалась, а в ней, подобно брюшкам цикад, загорались факелы, наполненные ароматом смолы.

А жители меж тем готовились праздновать очередной вечер. Жаль только, что не всем их гулянья добавляли здоровья. Даже здесь ушей Морвин достигали кошмарные вопли людей, умирающих на песке арены. Даже прикрыв глаза, девочка с лёгкостью представляла, как громадный, покрытый чёрной шерстью человек-волк красуется, играя мышцами, с лёгкостью отбивая атаки обречённых.

Как он откусывает руки и ноги, а затем швыряет истекающего кровью, кричащего и молящего противника на песок, дабы насладиться его страхом и отчаянием…

Ярость затопила Морвин от пальцев ног и до кончиков ушей, и та до хруста стиснула зубы, заставляя себя успокоиться, не переживать, расслабиться…

Получалось плохо. После второго посещения мира мёртвых, когда госпожа Тор-ила заставила девочку толкать в гору громадный камень, усмехаясь и говоря непонятные слова про плагиат, что-то изменилось навсегда. В сердце поселилась какая-то невероятная злоба, хотелось отомстить миру за всё, что тот с ней делал. Морвин желала убивать и упиваться смертями тварей, посмевших насмехаться над слабыми и мучать тех, кто не способен ударить в ответ!

Вот только худшее, что можно было сделать – это броситься теперь в атаку, сорвав план.

Второго шанса у них не будет, а значит, ошибка недопустима.

Успокаивая себя так, она дождалась прихода северянки. Та, всё такая же весёлая и довольная собой, каплей ртути просочилась через опасное место – хорошо освещённую тропу, по которой ходили враги, и, склонившись над Морвин, шепнула той на ухо:

– Всё готово, можем начинать.

Девочка кивнула и дёрнула задремавшего Геимгхри за полу плаща.

– Пора, - проговорила она.

Маг кивнул, его бледное лицо стало ещё белее, но он не отступил.

Напротив – поднялся во весь рост и замер, скрестив руки на груди.

От волн магической энергии, хлынувшей во все стороны, Морвин стало не по себе, захотелось спрятаться куда-нибудь, укрыться одеялом, чтобы избавиться от ужасающего, проникающего в самые недра души холода. Но увы, ей следовало заняться другим – враги уже спешили разобраться со вторженцами.

– Убить их! – закричала она и первой бросилась в атаку.

Первым под руку попался древолюд, не успевший даже понять что происходит. Топор раскроил его голову, и враг повалился на землю, обливаясь кровью, а Морвин, вспомнив слова господина Аластара, заорала во весь голос:

– Кровь для кровавого бога!

А после рванула на остолбеневшего врага с копьём.

Этот в последнюю секунду дёрнулся, но куда там: первым ударом она отрубила ему руку, а вторым, крутанувшись вокруг своей оси и набрав скорости, вогнала топор на всю глубину.

Дёрнула, освобождая оружие, обратилась к усилению, такому приятному и славному, такому… родному.

Тёплая волна силы смыла усталость, и третьего врага – какое-то жалкое насекомоподобное создание – она пинком впечатала в дерево.

Ещё одно насадила на копьё Калеви, а после лихорадка боя закружила Морвин - и та наслаждалась каждой секундой на передовой. Она шла первой, круша и сминая жалких слабаков, возомнивших о себе невесть что! Она крушила, дробила и ломала недостойных!! Она приносила их души в жертву владыкам мира мёртвых!!!

А спустя мгновение её сковал ледяной покров, остудивший разгорячённое тело и приведший в порядок ум. Морвин стряхнула с себя холодную корку и в три прыжка поравнялась с Геимгхри.

Маг стоял, широко раскрыв глаза, ставшие белыми как зимний снег. Изо рта его вырывались клубы пара, а ноги вмёрзли в землю. Но это не имело значения, потому как главное свершилось!

Они смогли выиграть достаточно времени.

Прямо сейчас над поселением лютовала смертельная зима. Ветер, завывая и причитая, бросал охапки белой крупы, щедро делясь ею с вражеской крепостью. И там, куда падали снежинки, тотчас же прорастал лёд.

Промораживая насквозь дерево и камень, он делал их хрупкими и податливыми, готовыми рассыпаться от лёгкого дуновения ветра, который, подобно жестокому тирану, крушил и обращал в пыль! А когда снежинки касались плоти, та покрывалась инеем, синела, умирала.

Морвин видела, как молодая девочка из племени Чёрных Волков поймала целый веер мелких снежинок, как она закричала дико, протяжно, страшно, как обернулась ледяной статуей, рассыпавшейся от удара о мостовую.

Но кошмар только начинался! Из туч, сгустившихся над городом, ударили ледяные копья, пронизывающие насквозь и дома, и защитников.

Стихия лютовала недолго, сошла на нет спустя пару минут, а Геимгхри обессиленно рухнул в подставленные руки бойцов, обязанных следить за ним, но разрушения, вызванные им, ужасали. Укрепления обернулись осколками льда, сотни защитников встретили судьбу, вопя от ужаса и боли, обламывая омертвевшие руки и ноги, пытаясь двигаться, но рассыпаясь на ходу.

И этого момента они ждали!

– Вперёд! – закричала Морвин и повела свой отряд – самый многочисленный и сильный – в атаку.

Задача была проста – ворваться на арену и убить её владыку, открыть выход из домена, найти путь дальше, встретиться с товарищами, которые прямо сейчас наверняка штурмуют сердце владений Лесного Царя. Остальным двум группам приказали иное, и оставалось лишь надеяться, что они справятся.

Но это сейчас только отвлекало, а потому Морвин запретила себе думать о постороннем.