Чтение онлайн

Марк молча сидел, привыкая к самой идее, что у великого адмирала графа Форкосигана, жуткого Мясника Комарры, этого огромного, таящегося в тени, чудовища, существует точка зрения, не говоря уж о том, что жалкие смертные вроде него самого могут эту точку зрения понять.

— Иллиан никогда не пользуется обтекаемыми формулировками, — продолжила графиня, — однако он добился того, что во всем докладе ни разу не используется термин «мертв», «погиб» или какой-то из их синонимов. Медицинский отчет наводит на противоположную мысль. Это так?

— Гм… криоподготовка выглядела успешной. — Что она от него хочет?

— Итак, мы застряли в эмоциональном и юридическом чистилище, — вздохнула она. — Было бы почти легче, если бы он… — Она яростно нахмурилась, глядя на собственные колени. И в первый раз за разговор стиснула кулаки. — Понимаешь, мы собираемся обсудить множество непредвиденных возможностей. Большинство из которых вертятся вокруг тебя. Но я не стану считать Майлза мертвым, пока он действительно не умер и не истлел.

Он вспомнил кровь, заливающую бетонный пол, и беспомощно хмыкнул.

— Тот факт, что теоретически ты способен изобразить Майлза, отвлекает мысли некоторых людей от главного. — Она с сомнением на него поглядела. — Говоришь, дендарийцы тебя приняли…?

Он съежился в кресле, ощущая все свое тело под взглядом ее пристальных серых глаз, чувствуя как складки плоти перекатываются под рубашкой и поясом Майлза, как туго натянулись брюки. — Я… с тех пор немного набрал вес.

— Все это? За каких-то три недели?

— Да, — пробормотал он, заливаясь краской.

Она приподняла бровь. — Специально?

— Вроде того.

— Ха. — Она откинулась на спинку дивана, вид у нее был удивленный. — Весьма умно с твоей стороны.

Марк разинул рот, понял, что это подчеркивает его двойной подбородок, и спешно его закрыл.

— Твой статус оказался предметом множества споров. Я высказалась против любой хитрой идеи скрыть по соображениям безопасности случившееся с Майлзом и выдать тебя за него. В первую очередь, это излишне. Лейтенант лорд Форкосиган часто исчезал на много месяцев; сегодня привычным выглядит его отсутствие, а не наоборот. Стратегически важнее ввести тебя в твои собственные права как лорда Марка — если лорд Марк именно то, чем тебе стоит быть.

Он сглотнул пересохшим горлом. — У меня есть выбор?

— Выбор будет, но сознательный, после того, как ты успеешь сравнить все варианты.

— Вы же не всерьез! Я — клон.

— Я с Колонии Бета, паренек, — колко отозвалась она. — Бетанские законы устроены в отношении клонов предельно практично и ясно. Это только барраярский обычай встает перед ними в тупик. Барраярцы! — Она произнесла это слово, словно ругательство. — Барраярцам недостает долгого опыта с разнообразными технологическими вариантами человеческого воспроизводства. Никаких юридических прецедентов. А если у них нет традиции, — она выговорила это слово столь же кисло, как ранее — Ботари-Джезек, — они не знают, как им быть.

— Тогда кто я для вас, как для бетанки? — спросил он нервно.

— Либо сын, либо двоюродный сын, — немедля ответила она. — Нелицензированный, но заявленный мной в качестве наследника.

— В вашем родном мире эти юридические понятия действительны?

— Уж будь уверен. Значит так, если я заказала бы клона Майлза, — конечно, получив предварительно подтвержденную лицензию на ребенка, — ты был бы моим сыном прямо и однозначно. Если бы Майлз, как юридически совершеннолетний, сделал то же самое, твоим законным родителем был бы он, а я — твоей двоюродной матерью, и мои права и обязанности по отношению к тебе были бы примерно те же, что у бабушки. Конечно, в момент, когда тебя клонировали, Майлз не был совершеннолетним, а твое рождение не было лицензировано. Будь ты несовершеннолетним сейчас, мы с Майлзом предстали бы перед Арбитром, и он бы назначил над тобой опекунство, исходя из соображений твоего благополучия. Но ты, разумеется, уже не несовершеннолетний — ни по бетанским законам, ни по барраярским. — Она вздохнула. — Время законного опекунства прошло. Потеряно. Наследование собственности окажется большей частью запутано барраярской юридической неразберихой. Когда придет время, Эйрел обсудит с тобой барраярское прецедентное право, или, вернее, его отсутствие. Так что остаются наши эмоциональные отношения.

— А они у нас есть? — осторожно спросил он. Два его величайших страха — что она вытащит оружие и пристрелит его или что кинется ему на шею в совершенно неуместном припадке материнского чувства, — похоже, не оправдались. И он остался лицом к лицу с этой загадкой со спокойным голосом.

— Есть, хотя нам еще остается выяснить, каковы же они. Уясни себе вот что. В твоем теле половина моих генов, а мой эгоистичный геном жестко запрограммирован эволюцией приглядывать за своими копиями. Другая их половина взята от самого восхитительного, по моему мнению, мужчины всех времен и народов, так что мой интерес фиксируется на тебе вдвойне. А художественная комбинация того и другого, скажем так, приковывает мое внимание.

В таком виде это действительно имело смысл, было логично и не содержало угрозы. Марк почувствовал, что узел в его желудке рассосался, горло отпустило. Тут же он опять почувствовал голод, впервые с тех пор, как они вышли на планетарную орбиту.

— Наши отношения с тобой и твои отношения с Барраяром — совершенно разные вещи. Последнее — по ведомству Эйрела, он изложит тебе свои убеждения. Все еще не решено, за исключением одного. Пока ты здесь, ты — это ты сам, Марк, брат-близнец Майлза на шесть лет его моложе. А не подражание ему или его замена. Так что чем больше ты сумеешь утвердить себя самого и свои отличия от Майлза, с самого начала, тем лучше.

— Ох, — выдохнул он, — да, прошу вас.

— Подозреваю, что это ты уже сообразил. Отлично, мы поладили. Но просто не быть Майлзом — не более чем обратная сторона подражания Майлзу. Я хочу знать, кто такой Марк?

— Леди… я не знаю. — Эта вынужденная честность была почти мучительна.

Она понимающе его разглядывала. — Время есть, — спокойно сказал она. — Знаешь, Майлз… хотел, чтобы ты здесь оказался. Описывал мне, как бы тебе здесь все показывал. Представлял, как учит тебя ездить верхом. — Ее слегка передернуло.

— Гален в Лондоне пытался меня научить ездить на лошади, — припомнил Марк. — Это было чудовищно дорого, и у меня не особо получалось, так что в конце концов он приказал мне избегать лошадей, когда я здесь окажусь.

— Да? — она слегка просветлела. — Хм. Майлз, знаешь, у него было… есть… было романтическое представление о братьях, какое бывает у единственного ребенка в семье. У меня-то самой был брат, так что я подобных иллюзий не питаю. — Она помолчала, окинула взглядом комнату, и подалась вперед с неожиданно заговорщическим видом, понизив голос: — У тебя на Колонии Бета есть бабушка, дядя и двое его детей — такие же твои близкие родственники там, как я, Эйрел и твой кузен Айвен — здесь, на Барраяре. Запомни, у тебя не один вариант. Я уже отдала Барраяру одного сына. И двадцать восемь лет наблюдала, как Барраяр пытается его уничтожить. Может, на этот раз не его очередь, а?

— Айвен ведь сейчас не здесь, правда? — спросил Марк, отвлекшись и ужаснувшись одновременно.

— В особняке Форкосиганов он не остановился, если ты это имеешь в виду. Он в Форбарр-Султане, приписан к Генштабу Имперской Службы. Возможно, — в ее глазах мелькнула новая мысль, — он возьмет тебя в город и покажет кое-что из того, с чем тебя хотел познакомить Майлз.

— Айвен может все еще злиться на меня за то, что я ему устроил в Лондоне, — разволновался Марк.

— Переживет, — доверительно сделала свой прогноз графиня. — Должна признаться, Майлз бы просто наслаждался, смущая тобой других людей.