Чтение онлайн

Девушка рядом молчала, все так же рисуя на песке палкой удивительные узоры.

— А что потом, Дана?

Женщина подавила тошноту. Подняла глаза на собеседницу и тихо сказала.

— А потом он убил меня, — в ее ушах снова раздался тот выстрел, который окончательно расставил точки над i. Заболела голова — отчаянно, жестоко. В том месте где над ее макушкой, чиркнув по черепу, пролетела пуля. В глазах потемнело точно кровь снова стала заливать лицо.

Дана смотрела на незнакомку глазами, ставшими почти черными.

В отель Дана вернулась в сумерках. Долго еще сидела с девушкой, которую звали Эли, на старой коряге и смотрела на море. Больше они не говорили, каждая погруженная в свои мысли. Но обеим было спокойно, точно все ужасы их жизни остались где-то там, далеко позади, отрезанные от мира пляжем и морем.

— Твой… сосед утром уехал, — заметила Эли на прощание.

— Да и скатертью дорога, — пробурчала Дана, поднимаясь с дерева. — Надеюсь, больше не вернется…

— Да как сказать, — девушка чуть наклонила голову и хитро посмотрела на подругу. — Не производит он впечатление мужчины, которого легко выгнать, — она кивнула в сторону отеля.

На кухне горел свет, и Дана громко выругалась, запахнула куртку и стремительно направилась к зданию.

— Сильно не бей! — крикнула ей вслед Эли, — и не по голове — крови много будет.

Дана обернулась, не поверив ушам, а девушка, смеясь, продолжила.

— Бей по почкам и больно и следов нет! Профессиональный совет от бывшей медсестры!

Невольно смешок вырвался и у Даны, когда она представила себе себя, налетающую на крупного и сильного мужчину.

Она злилась и смеялась одновременно, залетая на кухню, где ее тут же встретили ароматные запахи запеченного мяса, зелени и апельсинов.

— Какого черта ты еще здесь? — рявкнула она на Лоскутова, который с невозмутимым видом снимал цедру с апельсина.

— Компенсируй мне 45 000 которые я заплатил за месяц жизни здесь, плюс 15 000 — неустойки, плюс 10 000 — морального ущерба и я подумаю, чтобы съехать в соседнее здание, — невозмутимо ответил тот, поднимая на нее зеленые глаза. — Ужинать будем, беглянка? Аппетит еще не нагуляла?

Она стояла, со злостью глядя на него — спокойного, в черной рубашке с закатанными рукавами, а глаза сами собой замечали детали, которые раньше она фиксировала чисто интуитивно: комплекция, как у брата, хотя Алексей был все-таки мощнее, цвет волос, поза в которой он сидел. Различались глаза, у Алексея они всегда были темно-серыми, цвета мокрого асфальта после ливня, холодными и непроницаемыми. А здесь — яркая, живая зелень, с золотыми искрами, которые вспыхивали, когда он поворачивал голову к свету.

Она невольно задержала взгляд на его лице подольше. Красивое. Не то чтобы смазливо-киношное, а именно приятное, цельное: резкие линии скул, чуть кривоватая улыбка, которая всегда начиналась с одного уголка рта, небольшой шрам над левой бровью — тонкий, старый, почти незаметный, если не приглядываться. Все это складывалось в образ, который одновременно раздражал и… притягивал. Черт, только этого сейчас не хватало.

Анатолий, словно почувствовав, куда именно смотрит женщина, медленно поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза — спокойно, без вызова, но и без тени смущения. Потом чуть кивнул, будто подтверждая ее невысказанную мысль.

— Да, — произнес он тихо, но очень отчетливо. — Мы с ним похожи. Генетику, увы, никто не отменял. Внешность у нас обоих — от отца. Тот был… кобелиной знатной. Наплодил клонов.

Он усмехнулся — коротко, безрадостно, больше для себя, чем для нее, и отложил нож, которым только что снимал цедру.

— Не удивлюсь, если где-то по свету до сих пор бродят еще пара-тройка наших «братьев по папе». Он, конечно, всегда клялся, что мы с Лешкой — единственные, но… его клятвы стоили примерно столько же, сколько его обещания вернуться к ужину. То есть — ничего. Дана, сядь, пожалуйста, у меня шея болит смотреть на тебя снизу вверх.

Она вздохнула и села на высокий стул.

— И нечего на меня так смотреть, — проворчал он, поднимаясь, доставая из духовки мясо и накладывая его по тарелкам. — Я все равно не уеду, пока ты не будешь в состоянии меня слушать.

— Ты уже все сказал, — буркнула женщина. — Я не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоим психопатом-братом.

Лоскутов вздохнул, потирая бровь. Внезапно Дана поняла, что часто видела такое движение и у Алексея.

Он тоже потирал бровь, когда…. Психовал.

2009 г.

Он не пришел к ней ни в ту ночь, ни в следующую, ни через несколько дней. Она почти не вставала с кровати, прислушиваясь к звукам дома. К голосам снаружи, в шагам на первом этаже — все ожидала услышать как скрипят ступени под тяжестью Ярова, услышать тяжелое дыхание у себя над ухом.

Но он не приходил, словно вообще забыл о пленнице у себя в доме. Только молчаливая Ангелина приносила еду, иногда качая головой.

На третий день лежать стало невыносимо. Женщина встала, пошатываясь, и прошла в душ. Нет, не душ, в ванную комнату — большую, чистую, уютную. Пол был выложен крупной светло-серой плиткой, подогрев работал так мягко, что босые ступни едва замечали переход от холода паркета к теплу. На широких полках — стопки белоснежных полотенец, сложенных идеальными квадратами, пушистый халат цвета слоновой кости на вешалке, флаконы с гелями для душа, каждый с аккуратной этикеткой: лаванда, белый чай, сандал и бергамот, морская соль с эвкалиптом. Дорогой шампунь в матовом стекле, кондиционер, масло для тела.

Сначала просто встала под обжигающие струи воды, а потом не выдержала, села в ванную, погружаясь в горячую воду. Заработал гидромассаж — Дана едва не заплакала от ощущений. Не от боли, не от страха, а от того, насколько это было просто, человечно, нормально. Настолько забытое ощущение, что тело само начало дрожать — не от холода, а от переизбытка заботы, которой здесь, в этом доме, не должно было быть.

Она настолько позабыла о времени, что подскочила от неожиданности, когда в ванную заглянула Ангелина.

— Ты здесь почти двадцать минут, — невозмутимо сообщила женщина, быстро окидывая взглядом ванную.

— Я задумалась, — пробормотала Дана.

— Не доставляй проблем, — впервые в голосе старухи проявилось легкое раздражение, — иначе я вынуждена буду все рассказать Алексею Эдуардовичу.

— Зачем здесь ванная, если я даже не могу в ней побыть? — не выдержала Дана.

Ангелина помолчала. Потом кивнула.

— Отдыхай, — и вышла прочь, впрочем двери закрыла не до конца.

Дане вдруг стало все равно. Измученное, уставшее тело хотело отдыха.