Чтение онлайн

— Долго бегать будешь? — сходу наезжаю на мужчину. Я очень взвинчена.

— Я не бегаю. И успокойся.

— Я спокойна, — не сбавляя тона, продолжаю я. — То есть, ты считаешь это нормальным? Уехать, пропасть на несколько дней и не писать?

— Мне нужно время.

— Зачем? — почти рявкаю я.

— Чтобы подумать.

— О чём?

— О нас, — припечатывает, как приговор.

— О нас? Ты… сомневаешься в… — во мне или в себе?

— В том, что смогу дальше терпеть без вреда для тебя клуб, Леона и всех твоих друзей, список которых постоянно пополняется, — его взгляд отчуждённый, словно я — чужой человек.

— Что? — почти шёпотом спрашиваю, чувствуя, как в глазах собираются слёзы.

— Я не могу, Даная. Меня изнутри выворачивает, неужели ты не видишь? Я боюсь не сдержаться когда-нибудь.

Пытаюсь сморгнуть слёзы.

— Ты тогда не думай, — уже более спокойно произношу я. — Закончим это, раз это приносит тебе одни страдания.

И выхожу, также стремительно, как вошла. Лечу на тренировку. Сейчас мне было не страшно за рулём. Я гнала на большой скорости, лавируя в потоке. В студии включаю на всю музыку, раскачиваясь и прыгая на обручи. От злости немного не рассчитываю, приземляясь больно на ногу и ударяясь головой об колено. Вскрикиваю, молясь, чтобы это был не перелом. Выжидаю какое-то время, пытаясь встать. Получается с трудом, и я вызываю такси, пока в глазах стоят слёзы. Голова тоже начинает пульсировать, а в больнице мне грубо сообщают ждать, так как очередь большая. Вот что значит бесплатная медицина.

Я жду, закрыв глаза и положив многострадальную голову на стену. Слёзы непроизвольно стекают из глаз. Вздрагиваю, когда вижу вдали Марка. Даже думаю, что это галлюцинация, но нет. Это Словецкий собственной персоной. Отворачиваюсь к окну. Мало ли к кому он.

Аромат Марка ударяет в нос, когда мужчина присаживается на корточки рядом со мной.

— Дана, что случилось? — тихо спрашивает, глядя совсем не так, как в кабинете.

— Оставь меня, — прошу с закрытыми глазами, из которых стекают слёзы.

— Королёва! — зовут в кабинет, и я хочу войти, но Марк не пускает. — Королёва, вы не одна. Потом намилуетесь!

— Пусти, — шепчу, но Марк заглядывает в глаза с бурей страха.

— Королёва не пойдёт, зовите следующего.

— Подождите, я иду!

— Так, девушка, вы определитесь.

Но Марк бережно берёт меня на руки, унося отсюда.

— Что ты делаешь? Мне нужно к врачу.

— Поедем в платную. Через пять минут уже всё сделают. Где болит?

— Внутри, — честно сообщаю.

Словецкий делает всё очень аккуратно и нежно. Мы заезжаем в платную клинику, где нас уже ждут.

— Рассказывайте, что случилось? — просит седой дяденька в очках.

— С обруча упала на пол. Ногу больно. И головой ударилась.

Я вижу, что Марк с беспокойством слушает каждое моё слово.

Врач проводит осмотр. Я дёргаюсь и едва сдерживаю слёзы.

На рентгене сообщают хорошую и плохую новость.

— Перелома нет, просто растяжение очень сильное. А вот сотрясение есть. Как себя чувствуете?

— В ушах звенит, голова раскалывается.

— Тошнит?

— Есть немного.

— Я выпишу препараты. На ногу холодные компрессы, покой. Воздержитесь от тренировок. А с головой, если вдруг состояние ухудшится, сразу приезжайте.

— Хорошо, спасибо.

Мне рассказывают что и когда пить, но я почти не слышу. Зато шум в ушах слышу отлично.

Марк также бережно уносит меня в машину. По пути заезжает в аптеку, где сам всё покупает. Даже не смотрю в его сторону.

— Отвези меня домой, пожалуйста. Спасибо за помощь.

Словецкий молча выезжает в сторону дома. Своего.

— Марк, я к себе домой хочу.

— Там тоже твой дом.

— Нет, Марк. Это твоя квартира. Я хочу к себе. Мы всё решили, вроде бы.

— Это ты всё решила. Я ничего не решал.

Сдаюсь, молча сидя до дома. Пусть делает, что хочет. Говорить я с ним не собираюсь.

Оказавшись в квартире, меня пробивает на слёзы, когда я вспоминаю наш последний день здесь.

— Чш-ш-ш, — гладит, пока несёт до дивана. — Сейчас всё сделаю.

Несёт таблетки какие-то с водой, и я молча глотаю одну за другой. Задрав джинсы, делает мне компресс, и я откидываюсь на гору подушек полусидя, чтобы не так сильно тошнило. Закрыв глаза, надеюсь, что скоро шум в ушах пройдёт.

— Возьми кофе, — тянет Марк мне кружку. Кофе. Знает, что от него мне легче.

Не спеша пью, прислушиваясь к ощущениям.

— Легче?

Отрицательно киваю, чувствуя, как стекают слёзы.

— Отвези меня ко мне.

Словецкий садится рядом, прижимая к себе. Нежно целует и гладит.

— Нет. Не отдам. Не повезу.

— У тебя раздвоение? Ты сегодня что говорил?

— Что я говорил?

— Марк, если у тебя были мысли отказаться от меня, то они будут возвращаться постоянно.

— У меня не было таких мыслей. Я думал о том, как мне научиться держать себя в руках.

— Здорово, что ты меня предупредил о том, что тебе нужно время. Нет, Марк, серьёзно, если тебе так плохо, то лучше расстаться, пока не стало совсем поздно.

— Заметь, это ты уже в который раз говоришь, Дана. Я всего лишь думал о том, как не вредить тебе.

— Оставив меня в одиночестве, но продолжая следить? Спасибо, у тебя отлично получается, — ехидно говорю.

Хотя какое ехидство, сил не было ни на что, если честно. Я очень переживала за ногу и дальнейшие занятия.

— Дана, прости, — словно дышит мной Марк. — Я не знаю, что мне делать.

— Я тоже не знаю, Марк, что нам делать, — устало выдыхаю. Все мои слова и речи бесполезны.

Предательство Николь настолько въелось ему под кожу, что я ничего не могла с этим сделать.

Мы так и сидим, не двигаясь. В конце концов я говорю:

— Я хочу спать. Давай мы поставим наши отношения на паузу, оба подумаем.

— Нет. Никаких пауз.

— Марк, я три дня сходила с ума, но не беспокоила тебя.

— И о чём ты собралась думать?

Молчу. О чём? Сама не знаю. Я ведь сейчас просто хочу назло сделать, чтобы тоже мучился.

— Можешь меня до утра оставить? Я сейчас эмоционально нестабильна.

— Хорошо, — спокойно соглашается Марк. — Завтра никуда.

— В университет поеду.

— Дана…

— Поеду.