Чтение онлайн

Ей всё ещё было жалко себя, но страх уже прошёл. И она начинала ловить себя на мысли, что ей любопытно: чего Мастер ждёт?

Этот Мастер ничуть не походил на того, который приходил к ней раньше.

Обдумывая ситуацию, пытаясь представить её со стороны, Кирстин не могла понять, почему. Кирстин догадывалась, что все поблажки, которые она успела получить, больше были связаны с тем, что она перестала противиться — но было что-то ещё.

Она как будто шестым чувством ощущала, когда к ней приближался этот Мастер. По телу мгновенно пробегал огонь. Казалось, стоит тому дотронуться до неё — и это прикосновение обожжёт.

Но вот пальцы Мастера ложились на живот — и ничего не происходило. Только бодрящий жар заполнял промежность, и Кирстин всё сильнее хотелось, чтобы Мастер погладил её «там» — но тот никогда этого не делал.

Кирстин протянула руку, скользнув по собственному пупку, как это делал Мастер, когда ласкал её, и осторожно погладила себя между ног. Проникла в увлажнившуюся щёлочку и едва не застонала — тело давно уже было напряжено, что бы ни сказывалось на нём: давнее отсутствие разрядки или воспоминания о ласках Мастера.

Кирстин осторожно провела пальцами по складочкам, цепляя чувствительный бугорок — возбуждение, наполнившее её, казалось таким сильным, что она боялась кончить в один миг.

Подобрав такой ритм, чтобы растянуть удовольствие хотя бы чуть-чуть, Кирстин принялась медленно двигать рукой, иногда проникая вглубь собственного тела — а потом снова выходя.

Она прикрыла глаза и как наяву почувствовала присутствие Мастера рядом с собой, ощутила, как тот нависает над ней, заслоняя тусклый свет.

Рука Мастера в её мыслях скользнула по животу Кирстин и очертила лобок.

Кирстин испустила протяжный вздох и прогнулась в пояснице, подаваясь бёдрами навстречу собственной руке.

Наслаждение с каждым движением становилось всё сильней, пока Кирстин не поняла, что больше не может его терпеть.

С шумным выдохом она обмякла, лишенная сил последней волной наслаждения.

В висках шумела кровь, и только теперь Кирстин задумалась о том, что руку даже негде сполоснуть.

Размеренные негромкие хлопки прервали её мысль.

Кирстин резко распахнула глаза — но в комнате не было никого.

— Браво, — голос Мастера, искажённый динамиками, казался механическим и неживым, но всё равно будоражил кровь, — ты удивительно красива.

Кирстин опустила глаза, оглядывая себя с головы до ног, и судорожно отдёрнула ладонь, всё ещё опущенную на лобок. Потом мгновенно снова прикрыла его рукой — и наконец взревела в ярости, поняв, что ей уже нечего скрывать.

— Ты! — соскочив с кровати, она ринулась к двери и со всей яростью замолотила в неё.

Ответом пленнице стал лишь негромкий смех, который Кирстин слышала уже не в первый раз. Этим смехом Мастер реагировал на любую попытку противиться с её стороны. Как будто и помыслить не мог, что Кирстин может сопротивляться ему всерьёз.

И был прав.

Кирстин сползла по стене и ударила по полу кулаком.

Она в самом деле не могла поделать ничего.

— Зачем ты так? — тихо спросила она.

— Ты никогда не сделала бы этого при мне, — тихо ответил голос из темноты.

— Конечно, нет, — подтвердила Кирстин зло и умолкла. — Ты там один? — после долгой паузы спросила она.

— Да, я один.

— Ты всегда наблюдаешь за мной?

Голос, казалось, медлил с ответом.

— Нет, — наконец сказал Мастер, — только сейчас. Время нашего урока подошло.

Кирстин закрыла глаза. Каждое новое действие лишь более убеждало её в том, что она полная дура.

— Кирстин, ты хочешь есть? — спросил Мастер через несколько десятков секунд, когда дыхание Кирстин немного выровнялось, и она чуточку справилась с собой. — Если да — вернись на кровать и надень маску.

— Нет! — Кирстин снова наполнила злость. — Я ничего не хочу! Оставьте меня в покое, и всё!

Она снова ударила по полу, теперь уже двумя руками.

— Хорошо.

Голос согласился слишком легко. От удивления Кирстин распахнула глаза и вслушалась в тишину.

— Эй! — позвала она. Помедлила и продолжила: — Ты здесь?

Кирстин ждала и ждала, но ответа так и не получила. Со всех сторон её окружала темнота — и больше ничего.

Честер Торренс просидел в приёмной шефа отдела по борьбе с трафиком и торговлей людьми Интерпола порядка двух часов, прежде чем тот, сам же и вызвавший его на ковёр, соизволил пустить лейтенанта в кабинет.

За это время Честер Торренс успел обдумать все события последних недель и все свои косяки, вплоть до одного.

Взяток он не брал, с преступниками договариваться не любил — хотя и делал это, если иначе добраться до главного подозреваемого не мог.

Он работал в этом отделе восемь лет — с тех пор как был переведён сюда из местного департамента полиции Швейцарии, и шесть лет из этих восьми дамокловым мечом висело над ним дело о трафике живого товара в Азию и Америку, который, как сильно подозревал Торренс, на европейском участке контролировал сын шотландского миллионера Костера Мерсера Рей Мерсер.

Младший сын не ладил с отцом и ничего, кроме скромного содержания, которого едва ли хватило бы, чтобы вести студенческую жизнь в Кембридже, никогда не получал.

Единственным прибыльным подарком Костера младшему сыну стал отель в Эмиратах, на котором тот должен был учиться вести дела. Всё остальное, насколько представлял себе Торренс отношения в этой семье, уже сейчас фактически получил Брюс Мерсер — старший сын.

Не имея практически ничего, Реймонд Мерсер за прошедшие без малого десять лет сколотил небольшую, но крепкую межнациональную империю по торговле недвижимостью — и это был лишь самый крупный его проект. В остальном он по большей части занимался ерундой: создал центр профилактической медицины в Греции, модельное агентство во Франции, какое-то время занимался фотографией и содержал яхт-клуб.

Ни одно из его дел не приносило столько денег, столько он тратил в год. Даже прибыль от продажи недвижимости тут же уходила в оборот.

Однако Рей Мерсер имел яхту, три особняка, две квартиры и пять машин. Небольшой штат прислуги и такое количество охраны, какой хватило бы, чтобы совершить переворот в маленькой Латиноамериканской стране.

Хотя недавняя проверка показала, что декларации со внутренними документами сошлись, в чистоплотность этого бизнеса Торренс не верил ни на грош. А в сочетании с количеством бесследно пропадавших кругом Мерсера-младшего людей создавался один большой вопрос.