Чтение онлайн

— Жень, ну ты чего такой бука с утра? — капризно тянет безымянная гостья.

— Потому что утром, котик, я предпочитаю быть один, но для тебя сделаю исключение — могу предложить кофе на дорожку.

— Ты меня что, выгоняешь? — от визгливого голоса аж в голове зазвенело.

Любопытно, блондинка — это диагноз?

— Котик, я и так проспал, а впереди у меня много дел, так что извини.

— Ну, ладно, а когда мы с тобой увидимся? — соблазнительница прижимается ко мне обнажённым телом, не теряя надежды изменить моё настроение, и у неё отлично получается — я уже хочу выбросить её из своей квартиры немедленно и забыть, как она выглядела. Но я, сделав глубокий вдох, выдаю самую банальную и спасительную фразу:

— Я позвоню тебе.

Далее обычно следует вопрос «когда?», и я уже готов к ответу, но вдруг раздаётся звонок в дверь. Растерянно смотрю на часы — странно. В это время, если я не заливаю соседей, то это могут быть только три человека. Предполагаю, что Геныч ещё спит, а с Викой мы в ссоре, значит, остаётся мама. С чего бы вдруг? Приказав блондинке одеться, направляюсь к двери.

Упс — нежданчик! Вика, свежая и благоухающая, вторгается в прихожую со словами:

— Женька, ты, конечно, сволочь и меня не достоин, но я, так уж и быть, тебя прощаю. Надеюсь, ты не забыл, что у нас сегодня вечером?

Вот, бля**, как не вовремя! И зачем меня было так быстро прощать, детка? Пообижалась бы ещё пару-тройку дней, ну, хотя бы, ещё пару часов. И что, кстати, у нас сегодня вечером?

— Жень, ты что, не поможешь мне снять пальто? — Вика смотрит на меня строго.

Да зачем снимать-то, всё равно будешь одеваться. Но я уже протягиваю руки, чтобы помочь Вике раздеться.

— Ты что молчишь, ты мне не рад, что ли? — моя девочка хмурит красивые брови и внимательно сканирует взглядом прихожую.

— Конечно, рад, Викуль, ты… — но закончить я не успеваю.

— Та-а-ак, а это ещё что? — Вика двумя пальцами поднимает красный сапог моей гостьи и трясёт им у меня перед носом.

— Сапоги, вроде как, сама, что ли, не видишь? — Я сама невозмутимость. Нет, ну а что теперь-то?

Вика отталкивает меня в сторону и несётся в спальню. Вот же попадос!

А в спальне — картина маслом! За столько времени эта белобрысая дура успела напялить на себя лишь нижнее бельё. Но зато сразу появились сиськи. Вон где собака зарыта — чудо-лифчик творит волшебство.

— Женечка, а что делает эта ощипанная курица в твоей спальне? И, пожалуйста, не говори мне, что это не то, что я думаю, — злобно шипит моя девочка, игнорируя возмущённый протест «ощипанной курицы».

Вика, похожая на фурию, мне совсем не нравится. Куда подевался мой ласковый и нежный котёнок, и зачем мне здесь эта разъярённая кошка?

— Малыш, не говори глупости, что ещё тут можно подумать — всё же ясно, — покаянно бормочу я и развожу руками. — И убери, пожалуйста, это выражение со своего красивого личика, оно тебе совсем не идёт.

— Ах ты, блудливый кобель! Да как ты мог променять меня на это убожество?

«Убожество» тут же оскалилось и подбоченилось. Она вообще, что ли, одеваться не собирается, так и будет голая ходить?

— Ты кого назвала убожеством, овца крашеная? — завизжала блондинка. А сама типа вся натуральная.

Вика мгновенно подскакивает к полуголой блонди и, одной рукой вцепившись ей в волосы, другой тянет её за кружево трусиков, которые трещат и бесполезной тряпочкой падают на пол. Блондинка с голой задницей и, ещё того хуже — с голой передницей, яростно сопротивляется и успевает поймать цепкими руками Викины красивые локоны.

Впечатляющее зрелище, но я не собираюсь на это смотреть. Вторгаюсь в визжащий клубок и не без труда раскидываю бешеных кошек в разные стороны. Ранений избежать не удалось — на руках и плечах кровоточат царапины. Хватаю растрёпанную Вику в охапку и волоку в кухню, бросив на ходу блондинке:

— Через пять минут чтобы тебя тут не было, поняла?

— Козёл, — слышу в ответ.

Ну, так-то да — согласен.

Вика ревёт, размазывая косметику по хорошенькому личику, обещает, что между нами всё кончено, и награждает меня нелестными эпитетами. Я не спорю, но вовсе не думаю, что она меня бросит, да и сам этого не хочу. Вика — красивая, весёлая девчонка, у нас отличный секс, и она единственная, кого я готов терпеть по утрам. Нашим отношениям уже скоро год, и пока меня всё устраивает. Но прямо сейчас ей бы не мешало сильно обидеться и «помучить» меня ещё несколько дней.

— Ненавижу тебя, урод! — выкрикивает Вика и горько всхлипывает. — Всё, теперь это конец!

— Викусь, малыш, ну ты же понимаешь, что для меня это ничего не значило. Перепил вчера, поддался слабости… да я даже не помню, как её зовут, — пытаюсь вяло оправдываться.

— Да ты ещё больший урод, чем я думала. Ищи себе другую дуру. — Моя малышка вырывается из моих некрепких объятий и — слава богам! — наконец-то мчится в прихожую. Я вынужденно окликаю её, но, к счастью, Вика не хочет меня слушать — она оскорблена. Оно и понятно, но сейчас я совсем не готов молить о прощении, мне нужно принять душ, выпить чашечку кофе и отдохнуть пару деньков, а лучше пять. Входная дверь хлопает второй раз за утро, и я облегчённо плюхаюсь на стул. Вот теперь и кофе можно попить.

*****

Тревожная мелодия входящего звонка извещает меня о том, что звонит мама, и я принимаю вызов:

— Да, мамуль.

— Сыночек, здравствуй, милый, ты сейчас где?

— Пока дома, проспал сегодня, — лениво отвечаю.

— Женечка, ну что за безответственность? Ведь ты же знаешь, как папа нервничает. Он сегодня не смог тебе дозвониться, искал тебя.

Где это он меня искал — у себя в кабинете?

— Сейчас поеду, мам, не волнуйся. Скажу, что был в универе.

— Будь уже серьёзнее, милый, — мама вздыхает и меняет тему: — Женя, сейчас Наташе позвонила Вика и очень плакала. Сыночек, что у вас случилось, ты ей что, изменил?

Утро добрым не бывает! Сейчас начнётся прицельный обстрел упрёками и претензиями со стороны сплочённого бабского батальона.

— Мам, что за слова такие, с чего ты взяла? Мы с ней сами во всём разберёмся, а ты поменьше её и Наташку слушай.

— Сынок, ты даже не представляешь, как это больно, когда тебя предаёт любимый человек. Ведь ты же сам видел, как я страдала из-за папы. — Надрывный голос мамы призывает меня образумиться и раскаяться, но я раздражаюсь.

— Мам, что ты сравниваешь? У отца обязательства перед семьёй, а я чем обязан Вике? Какое, на хрен, предательство?

— Евгений! — маму возмущает моя грубость.

— Прости, мамуль, но это только моё дело, а у тебя есть своя дочь, за неё и переживай. А Вика тебе никто, и нечего отчитывать родного сына из-за чужой девчонки. Их ещё будет сотня, а у тебя за всех переживать здоровья не хватит.

— Но, сыночек, я же думала, что у вас с Викой всё серьёзно…

— Так, всё, мам, я на работу тороплюсь, а о Вике можешь с Наташкой поговорить, хорошо?

Мама неохотно отступает, и мы прощаемся. Но через минуту раздаётся звонок от Наташки. Эта ещё сопля учить меня будет! И я с раздражением сбрасываю вызов от сестры.