Чтение онлайн

Ночь с Лонни была сказочной. Это было воплощением ее мечты. И некоторое время после этого она чувствовала себя легкой, воздушной и положительно заряженной. Но затем, когда первичная эйфория начала постепенно проходить и она снова оказалась в реальном мире, ее начали наполнять сомнения и неуверенность. Она испытывала противоречивые чувства и некоторые опасения. Опасение, она знала, было основано на чувстве вины. Ее католическое сознание, внушенное ей с самого раннего детства монахинями и священниками, которые пугали ее видениями ада, внезапно стали возвращаться. Она совершила грех.

И поэтому Джессика не могла вернуться в «Бабочку» и решила не возвращаться, пока не разберется в своих мыслях и чувствах.

— Так вы, должно быть, знаете очень много известных людей, миссис Франклин.

Она посмотрела на человека, сидящего по другую сторону стола. В течение мгновения она не могла вспомнить его имени и запаниковала. Джон был бы разъярен. Он подчеркнул ей важность ужина, важность того, чтобы она произвела хорошее впечатление, потому что этот человек мог принести много денег фирме Джона.

Его имя было скандинавским… Она посмотрела на Джона, прежде чем сказала:

— Боюсь, что большинство из моих клиентов — те, кого бы вы назвали «закулисные люди», мистер… — она подняла свой бокал с «Май-тай» и отпила глоток, — мистер Расмуссен. Сценаристы, агенты, люди, отбирающие актерский состав, — очень немногие из моих клиентов известны публике.

Мужчина засмеялся и сказал:

— Моей жене нравится телешоу «Пятый север». Эта Латриция Браун, конечно, хорошая актриса. Я читал, как вы боролись за то, чтобы она осталась в шоу.

Джессика чувствовала, что недовольство Джона растет. Хотя он уютно расположился на своем стуле и небрежно помешивал коктейль, она ощущала его раздражение.

— Так или иначе, — сказала она, — моя работа не столь гламурна, как думают многие. Конечно же, мы можем поговорить о чем-либо более интересном!

Оба мужчины вступили в разговор о марафонском беге, оптимальном минутном объеме сердца и конкурирующей компании, в то время как Джессика сидела молча, делая в точности то, что от нее ожидалось: была доброй и милой женой Джона.

И ей ужасно не хотелось быть здесь.

— Скажите мне, миссис Франклин, — спросил мистер Расмуссен, когда принесли их заказы, — что вы думаете об этом Дэнни Маккее? Как вы считаете, он попадет в Белый дом?

— Я хотел бы видеть его там, — сказал Джон, отвечая за нее. — И я думаю, что его шансы велики. Мы будем, конечно, голосовать за него.

— Я не собираюсь делать этого, — сказала Джессика. — Мне не нравится Дэнни Маккей.

Джон удивленно посмотрел на нее.

— С каких это пор ты интересуешься политикой?

«Я всегда интересовалась ею. Только ты полагаешь, что я не интересуюсь ею».

Возвратился молодой официант, и Джон отказался от десерта для себя и Джессики.

Когда они допивали кофе и Джон оплачивал счет, мистер Расмуссен обратился к Джессике:

— Скажите, как вы думаете, вы могли бы получить автограф Латриции Браун для моей жены?

Позади нее пара, которая спорила, резко поднялась и покинула ресторан. Жена плакала.

— Джон, — проговорила Джессика, когда они ехали по шоссе вдоль Тихоокеанского побережья. — Джон, я думаю, нам нужно поговорить.

— Конечно, дорогая. О чем ты хочешь поговорить?

Она выглянула из окна. Густой туман окутывал шоссе; повороты здесь были опасными, но Джон вел «БМВ» непринужденно. Этот промежуток было особенно известен многочисленными несчастными случаями.

— Джон, я хотела бы, чтобы мы встретились с консультантом по брачно-семейным отношениям.

— Что? — Он мельком взглянул на нее и снова уставился на дорогу. Он засмеялся. — Консультант по брачно-семейным отношениям! Для чего?

— Мне кажется, что наши отношения не в порядке.

— Конечно, в порядке! — Он погладил ее колено. — Просто ты утомлена.

— Я действительно хочу, чтобы мы сходили к кому-нибудь, Джон. Если я договорюсь о встрече, ты пойдешь со мной?

— Нет. Если ты думаешь, что у нас есть проблема, решай ее сама.

По его тону Джессика поняла, что тема закрыта. И она не хотела начинать борьбу на этой опасной дороге. Поэтому они добрались домой в тишине, и она сразу пошла спать, в то время как Джон сидел, занимаясь какими-то бумагами. И теперь, находясь в своем офисе, она задавалась вопросом, почему чувствовала себя как рыба в воде среди законов, судов и предписаний, в то время как в роли жены Джона Франклина она была… женой Джона Франклина.

Кен, ее секретарь, возник с коробкой пончиков. Когда он предложил ей взять один, Джессика подняла руку и сказала:

— Нет, только не я!

Но когда он ушел, чтобы поставить коробку в маленькой кухне, служившей одновременно и комнатой отдыха, Джессика почувствовала внезапное сильное желание съесть пончик.

Она пыталась работать: гоняла ум по логическим юридическим дорожкам, делала телефонные звонки, диктовала письма, что-то искала в библиотеке. Но пончики продолжали возвращаться в ее мысли.

Она была голодна. Вчера вечером она едва прикоснулась к ужину. Сегодня утром ее завтраком был черный кофе. Сейчас уже почти полдень, и она начинала чувствовать головокружение. Она пошла в уборную, закрыла дверь и намочила лицо водой. Затем отступила и осмотрела себя в зеркале. Это был один из наименее подходящих ей костюмов, тот, в котором она, по мнению Джона, выглядела толстой. И это было действительно так.

Но, может, так было потому, что она действительно была толстой.

Джессика внезапно встревожилась. Неужели она опять набирает вес? Когда она последний раз взвешивалась? Она поворачивалась в разные стороны, тщательно исследуя свое отражение, недовольная тем, что видела. Она думала о пончиках, в особенности, о яблочных оладьях, больших, хрустящих и посыпанных сахаром. У нее потекли слюнки. Она очень хотела есть.

Она поспешно вышла из ванной и вошла в крошечную кухню, молясь, чтобы Фред или один из секретарей не забрал все пончики. Джессика увидела коробку на столе, она была открыта. Вокруг нее были крошки. Она быстро подошла к ней и заглянула внутрь.

Чувство облегчения затопило ее. Пончики все еще лежали там.

Взяв бумажное полотенце, она тщательно обернула пончик и понесла к своему столу, где он будет лежать, в то время как она будет работать и предвкушать, как она будет есть его, откладывая этот момент до полудня, когда она действительно насладится им…