Чтение онлайн

Теперь пути к отступлению не было.

— Я ходила в отель «Сенчури Плаза», — спокойно говорила Кармен. — Дэнни приезжает послезавтра. Он зарезервировал два многокомнатных номера и шесть обычных. Его жена будет с ним.

Беверли пристально смотрела на гигантские папоротниковые деревья, обрамляющие ее окно. За ними золотые бархатцы и красные розы превращали сад в рай. В китайской вазе на изысканном столике из красного дерева стояли недавно срезанные лилии. Они были очень хрупкие, их цветение длилось только один день.

Беверли не видела Дэнни с того вечера, когда устраивался банкет в Сан-Франциско. Она не видела его после краткого, головокружительного момента, когда разделила с ним внимание окружающих на помосте. Тогда она посмотрела на золотой религиозный медальон, который он подарил ей, спокойно поблагодарила его и вернулась к своему столу. Она успешно избежала его компании после этого, торопливо уйдя сразу же после окончания банкета. Но, начиная с той ночи, ее имя было связано с именем Дэнни. Именно так, как она планировала.

— Когда «Лос-Анджелес Таймс» получит пакет? — тихо спросила она.

— Через три дня с настоящего момента. С этого все и начнется.

— Ты обо всем позаботилась в «Бабочке»?

— Все готово, Бев.

— Фред Бэнкс?

— Джонас уехал в Мексику. Он поможет Фреду с его заявлением для печати.

— А что насчет Энн?

— Мэгги пошла за ней. Они скоро должны быть здесь. Когда приедет Боб?

— Он звонил из Далласа сегодня утром. Он должен приземлиться в международном аэропорту Лос-Анджелеса с минуты на минуту.

— У него все удачно?

— Да, — сказала она. — У него все удачно.

Беверли обернулась.

— Ты помнишь, Кармен? Ты помнишь мою первую ночь у Хейзел и как ты заботилась обо мне?

— И ночь, когда ты заботилась обо мне, когда я пыталась совершить самоубийство. И как ты учила меня мечтать. — Кармен подошла к ней и сказала: — Такие вещи не забываются, amiga. Мы прошли длинный путь, ты и я.

— Да.

— И конец уже близок.

Беверли закрыла глаза. Конец…

Колокольчики на двери зазвучали снова, и Мэгги вошла в библиотеку вместе с озадаченной Энн.

— Беверли, — спросила она, — что все это значит? Мэгги сказала мне только, что ты закрываешь «Бабочку». Почему?

Беверли посмотрела на Кармен и Мэгги, потом подошла к Энн и произнесла:

— Пойдем прогуляемся в саду. Я должна тебе кое-что рассказать.

Боб Маннинг поспешно попрощался с пилотом личного реактивного самолета Беверли и поспешил сесть в ожидающий его «роллс-ройс».

— Везите меня прямо к дому мисс Хайленд, пожалуйста, — сказал он шоферу, сильно прижимая к себе портфель.

Его сердце бешено колотилось. Он был испуган, возбужден и чертовски нервничал. Он чувствовал себя так, будто нес в кожаном портфеле часовую бомбу. «Быстрее, — мысленно умолял он водителя. — Быстрее, быстрее…»

Они стояли в зеленой беседке из бугенвиллии, называемой техасской зарей. Ее серебристо-лиловые лепестки трепетали над головами двух женщин, когда Энн с бледным лицом вздохнула:

— Мой бог, Беверли!

— Мне жаль, что пришлось вывалить все это на тебя таким образом. Не было никакого другого выхода.

— Знаешь, — сказала Энн, когда они развернулись и пошли по направлению к дому, — я подозревала нечто уже давно. У меня было чувство, что ты, Кармен и Мэгги связаны тайной. Беверли, ты могла сказать мне! Ты знаешь, что мне можно доверять! Мы знаем друг друга тридцать лет.

— Это не вопрос доверия, Энн. Это… это очень личное. Но теперь ты имеешь право знать то, что должно произойти в следующие несколько дней. Ты должна быть подготовлена.

Энн пристально смотрела на дорожку, по которой они шли с Беверли. Это все было таким потрясающим — странный и грязный рассказ о сбежавшей девочке из Техаса, ее преображении в Голливуде, пластической хирургии, перемене имени, в в течение долгих лет готовящей месть против человека, который сделал это с ней. Энн знала, что ей потребуется время, чтобы привыкнуть к этому, к прошлому Беверли и к тому, что Беверли собиралась сделать. Но Энн сохранит эти секреты. Беверли была ей единственным настоящим другом все эти годы, женщина, которая сделала одну рождественскую вечеринку поворотным пунктом в жизни несчастной девочки и которая включила ее в захватывающий процесс роста к известности и благосостоянию. Для Беверли Энн Хастингс сделала бы все что угодно.

— Я поговорю с Роем, — пообещала она, когда они подошли к дому. — Он поймет. Он сохранит твою тайну. Рой обязан тебе так же, как и я, Бев. Никто никогда не узнает правду о «Бабочке».

В библиотеке они нашли весьма взволнованного Боба Маннинга, который показывал содержимое своего портфеля Мэгги и Кармен. Когда он повернулся и увидел, что вошла Беверли, то сказал:

— Ты не поверишь тому, что я принес… — Он замолчал, увидев, что Энн тоже вошла.

— Все в порядке, Боб, — проговорила Беверли. — Я все рассказала Энн. Ты можешь спокойно говорить в ее присутствии.

Он вручил портфель Беверли.

— Это все здесь. И даже больше.

— Давайте начнем, — произнесла она.

На следующее утро после голосования газеты пестрели заголовками «Маккей выиграл первичные выборы в Калифорнии».

Сопутствующая статья на первой странице описывала ситуацию в общем, но на этой последней стадии предвосхищала победу преподобного Дэнни Маккея над его республиканскими противниками в этих «определяющих для кандидатов» первичных выборах. Выиграв у всех калифорнийских делегатов, которых было гораздо больше, чем у любого другого штата, основатель «Пасторств Благой вести» должен был набрать теперь всего восемьдесят голосов для получения президентского назначения. Эксперты предсказывали, что у него не будет никаких проблем с получением недостающих голосов на съезде, который должен состояться через шесть дней. Текст включал фотографию улыбающегося Дэнни, торговую марку «Стетсон» на его голове. Вечеринки проходили круглосуточно в отеле «Сенчури Плаза», его временной резиденции в Лос-Анджелесе.

Однако на следующий день на первой странице появился совершенно другой и весьма неожиданный заголовок: «Имя Маккея связано с борделем на Беверли Хиллз».

— Иисус Христос! — пробормотал Дэнни, когда увидел утреннюю газету. У него было похмелье после вечеринки по поводу победы прошлым вечером, и он пытался прийти в себя при помощи томатного сока и соуса «Табаско». К тому же он не выспался, потому что не мог спать после звонка из газеты, прозвучавшего после двух часов ночи.

Они позвонили, чтобы сообщить ему об информации, которую получили от полиции и которую собирались печатать. «Принимая во внимание ваше положение в обществе, — сказали ему, — мы подумали, что было бы справедливо предупредить вас».

И вот она, эта статья.

Дэнни бросил газету и посмотрел на Боннера. Из внешней комнаты он мог слышать звонки телефонов и постоянный стук в дверь. В своей личной спальне Дэнни включил телевизор. И увидел на экране свое лицо — фотографию для общественности из его собственного досье. Голос за кадром говорил:

— «…проверено вскоре после полуночи. Полиция, реагируя на анонимный донос, обыскала комнаты над магазином одежды и обнаружила то, что они описывают как помещение, основанное с целью ведения незаконной деятельности. „Фанелли“, дорогой магазин мужской одежды на Родео Драйв, как только что выяснилось, принадлежит компании „Королевские фермы“, которой владеет сам Дэнни Маккей, кандидат в президенты. До настоящего времени прямой связи между преподобным Маккеем и заведением наверху установлено не было, но полиция изучает некоторые улики, которые были найдены в помещении, похожем на офис этого незаконного предприятия».