Чтение онлайн

Телевизор замолчал, и Джон резко встал, отбросив в сторону пульт. Он обернулся и посмотрел на Джессику. Она почувствовала, как холод пробежал по ее спине.

— Не могу поверить, что ты допустила такое, — сказал он. — Это позор для нас обоих.

— Джон, я…

Он выбежал из комнаты.

Джессика последовала за ним.

— Стой. Я ничего не могла сделать. Микки поцеловал меня неожиданно. Мы были так довольны, что суд вынес решение в нашу пользу…

Он обернулся и проговорил ей в лицо:

— Я не одобрял то, что ты ставишь Шеннона в качестве клиента на первое место. Наперекор моим строжайшим запретам, Джессика, ты продолжаешь быть его представителем. Тебе не хватает судебных разбирательств.

— В Микки нет ничего плохого.

— О, ради бога, посмотри на меня. Он панк-рокер, Джессика. И, без сомнения, наркоман.

«Микки не наркоман, — возразила она про себя. — Он даже снимает телевизионные ролики против наркотиков».

— Если ты думаешь, что это продвинет ваш с Фредом бизнес, то глубоко ошибаешься. Все, к чему это приведет, это к тому, что к вам начнут ходить всякие типы, делая вас хуже, чем вы уже есть.

— У всех есть право на защиту, — сказала она.

— Но не с помощью моей жены. Это обстоятельство не устраивает меня, Джессика. Если тебе все равно, то я пообедаю сегодня один.

Когда он собрался уходить, она поймала его за руку.

— Джон! Пожалуйста, не будь таким.

— А как ты хочешь, чтобы я себя вел, когда я прихожу домой и вижу это, — он указал на телевизор. — Завтра утром у меня очень важная встреча, Джессика. А теперь меня будут осуждать за дела, публично совершенные моей женой.

Она попыталась сказать что-то, что убедило бы его, что там не случилось ничего противозаконного, что он был неправ насчет Микки Шеннона и ее работы в защите. Но Джессика не могла справиться с голосом. От бессилия на глазах появились слезы.

— Прости, — бормотала она. — Я не хотела, чтобы так получилось. Ты прав, мне следовало быть строже. Я больше не допущу этого. Обещаю.

Он смотрел на нее некоторое время, потом смягчился.

— Узнаю свою девочку, — сказал он. — Эй, меня не было целую неделю. Давай же не будем ссориться, хорошо?

Она почувствовала облегчение и засмеялась.

Джон нежно обнял ее.

— Какая все-таки ерунда творится, — сказал он. — Семь лет назад Микки Шеннон был никем, а теперь ему не дают прохода фотографы. Наглый маленький ублюдок.

«Но все в этой отрасли знают, что настоящим ублюдком был Лес Уолкер!» — хотела поправить его Джессика. Кому бы понравилось, чтобы его снимали день и ночь и совали свою камеру прямо в лицо, каждый раз, когда ты поворачиваешься?

— Вот что я тебе скажу, — проговорил Джон, нагнувшись, чтобы поцеловать ее. — Почему бы нам не отложить обед и не забраться в нашу спальню?

Так всегда заканчивались их ссоры. В постели, когда Джон обо всем забывал — секс означал, что он забыл ссору, что она прощена. Но Джессика, лежа в темноте, чувствовала, что ничего не было решено, что проблемы все давили. И поэтому, как обычно в такие моменты, она успокаивала себя своей фантазией: безымянным ковбоем в баре.

И когда она шла по воображаемому пыльному полу и приближалась к своему воображаемому любовнику, новая пугающая ее мысль образовалась в мозгу: «Сколько еще она будет ждать, чтобы это оставалось фантазией?»

— Видишь? — сказала Кармелита, держа бумагу перед Рейчел. — Вот как можно сделать восемь восьмерок равными тысяче. Это просто. Когда ты пишешь числа так, то они ничего не значат. Но если ты запишешь их вот так, — она указала своим коротким тупо заточенным карандашом, — пять восьмерок в эту колонку, потом две в одну, они дополнят друг друга до тысячи.

Рейчел уставилась на кусок бумаги, вырванной из дешевого старого блокнота, и слабо улыбнулась.

— О, бедняжка, — сказала Кармелита, отложив карандаш и бумагу, и обхватила плечо подруги рукой, — не волнуйся, он придет в следующий раз. Я знаю. Мне приснилось это во сне, понимаешь?

Но Рейчел убрала ее руку и подошла к окну. Было так пасмурно, что едва можно было что-то разглядеть. Но подъезжающую машину она бы рассмотрела — «форд» Дэнни…

Она делает это уже четвертый вторник подряд. Столько времени прошло с тех пор, как Дэнни оставил Рейчел у Хейзел.

— Почему он не приходит, Кармелита? Почему он даже не звонит? Похоже, он забыл меня!

Мексиканка посмотрела на свою соседку с сожалением. За месяц, в течение которого они живут в одной комнате, девочки стали близкими подругами, потому что были самыми молоденькими в доме. Кармелите недавно исполнилось пятнадцать, и обе жили в надежде, что их заберут любимые мужчины. Она не видела Мануэля четыре месяца, но верила, что он не забыл ее и все еще находится в Сан-Антонио, — ведь он регулярно забирает ее зарплату у Хейзел.

— Я не знаю, amiga. Они заняты, мужчины, ты же знаешь. У них много дел. Эй, может, он приходил, когда ты была с клиентом? Рейчел?

Девочка продолжала смотреть в окно. Она была очень худой. И если четыре недели назад Хейзел жаловалась на ее детскую костлявость, то теперь угловатость почти исчезла. Тем не менее это не вредило бизнесу. Рейчел поняла, что некоторым мужчинам нравятся такие девочки, как она.

Тонкие руки и ноги и угловатые коленки делали ее моложе четырнадцати лет. Вот почему Хейзел настаивала на том, чтобы Рейчел заплетала волосы в косички, и запрещала пользоваться губной помадой.

«Если он не придет сегодня, — решила Рейчел, — я убью себя».

— Смотри, — сказала Кармелита, подняв магазинный буклет и развернув его на новой странице, — это поразит тебя!

Рейчел пристально смотрела на лист бумаги, в то время как смуглые руки ее подруги писали все новые цифры. Она понимала, что Кармелита пытается отвлечь ее и избавить ее мысли от Дэнни.

Рейчел знала, что Кармелите знакома боль, от которой она страдает; они разделяли эту боль. В мире, который, видимо, не нуждался в них, две брошенные на произвол судьбы девочки нашли способ успокаивать самих себя и друг друга.