Чтение онлайн

Светлая сталь платья - и светлая сталь глаз.

И старинная серебряная заколка в черных волосах. Как кинжал...

– Можно бы сделать платье без рукавов, но сюда нужны совершенно особенные украшения. Серебро, аквамарины или бледные-бледные сапфиры. Если у вас такие есть...

– Нет, - взмахнула рукой Тони.

Рукав чуточку скользнул, на секунду открыл запястье и снова скрыл его, оставляя на виду только кончики пальцев.

– Тогда все правильно.

Черные туфельки, работы мастера Риколетти, отлично подошли и сюда. Тони оглядела себя в зеркале и удовлетворенно вздохнула.

– Отлично!

Жаль, что внешность ничего не решает, - печально думала она, выходя из кабинета, в котором происходила последняя подгонка платья.

А Тони так много надо.

Надо разобраться с кольцом, надо разобраться с делами и открывать магазин, надо привязать Рейнальдо к себе, чтобы не упокоился, надо похоронить останки, которые они нашли в пещере...

И все это на одну ни в чем не повинную Тони.

А еще где-то пропал Амадо. И что делать с Саритой? Если Тони увидит Освальдо, как бы в горло не вцепиться этой сладкоречивой дряни... хватит ли выдержки?

– Ритана, добрый вечер? Позвольте представиться, тан Валеранса...

Тихий шепот раздался за спиной, вырывая Тони из задумчивости.

Девушка развернулась. Хорошо, прическа была рассчитана на танцы, и могла выдержать еще не такие повороты.

– Некоторым образом мы уже знакомы, тан Валеранса.

Момент триумфа!

Эудженио открыл рот. Закрыл его. Опять открыл.

– Ри... ритана Лас... Лассара?!

– Добрый вечер, тан Валеранса.

– Антония, ты уже здесь? Отлично! Папа сейчас спустится.

Альба не собиралась надолго оставлять жениха. Но Тони УЖЕ была счастлива! В глазах Дженио она читала восхищение.

И... Альба рядом просто не смотрелась.

Белый цвет невинности сделал ее кожу желтоватой, глаза тусклыми. Может быть, вопрос оттенка, но рядом с платьем Тони Альба просто померкла.

Все красиво, и фигура подчеркнута, и банты, где надо, и кружево дико дорогое... ладно! В случае с Тони портниха сама призналась, что не успели бы с отделкой. Вышивка - дело другое, ее машинкой можно сделать, да и заготовки были. А отделку.... Нет, не успеть.

Над платьем Альбы работали намного дольше.

А выглядело и платье, и девушка в нем куда как хуже. И отлично это осознавала. Видела, злилась, нервничала...

Тони смотрела безразлично.

Впрочем, Альба отомстила незамедлительно. Просто взяла под руку Эудженио и прильнула к нему.

– Любимый...

Мужчина тут же повернулся к своей спутнице и запечатлел поцелуй на ее руке.

Тони поежилась.

Как же обидно. Как все же больно...

– Тони, детка, ты просто восхитительна!

По лестнице, со второго этажа, спускался Адан Аракон.

Пять минут на восхищение, похвалы и недовольное шипение Альбы - и вот все усаживаются в мобиль. Адан Аракон впереди, рядом с водителем, Тони, Альба и Дженио сзади. И Тони краем глаза видит, как Эудженио сжимает в ладонях пальцы нареченной...

Как улыбается ему Альба.

Как они обмениваются заговорщическими взглядами...

Почему, во имя Творца, почему от этого ТАК больно? Почему не она?! А самое ужасное то, что даже если Альба сейчас исчезнет, тони все равно не сможет быть на ее месте. Нет, не сможет.

Это было бы подлостью. Она не может поступить так с Араконами.

И девушка отвела взгляд.

Больно? Пока болит - жива! Вот!

Мобиль мягко тронулся с места. А девушка сидела и упорно смотрела в окно. Совершенно не заметив довольный взгляд Эудженио.

***

Оливия Мерседес Калво улыбнулась супругу.

Даже ему она не показала, что купила ко дню рождения его матери. Сказала - слишком хорошо все завернуто.

Вторую куколку тоже не показала.

Нехорошо, конечно.

Не надо было их брать, но девушка в магазине так смотрела... рука просто сама протянулась. И стоило недорого...

– Не переживай, дорогая,, мы ненадолго. Поздравим маму и уедем.

Густаво смотрел на супругу с улыбкой.

Любит.

Он ее любит. А она даже мужу наследника подарить не может... дура! Дрянь!

Опять свекровь будет поджимать губы, опять намекать станет, что для бесплодных баб монастырь самое подходящее место...

И как ей объяснить, что все бы Оливия отдала, чтобы...

Чтобы стать такой же, как та куколка.

Счастливой...

Она бы и десять, и двадцать детей мужу родила. Но если не получается?

Женщина улыбалась, чтобы не расстраивать мужа, а на сердце словно каменная плита лежала...

Вот и дом свекрови, вот она встречает их на пороге гостиной, вот Густаво передает ей коробочку - и Оливия ждет. Сейчас старая зараза распакует подарок, покривит губки и поставит его на полку, покрываться пылью.

Или... нет?

Оливия в шоке смотрела, как свекровь достает статуэтку... и вдруг улыбается.

– Густаво, где ты нашел эту прелесть? Это же копия тебя в детстве!

– Оливия нашла, - муж улыбается.
– Искала, специально, тебя хотела порадовать...

Синьора Калво поджимает губы, но как-то.... Не всерьез. Ну не получается их поджимать, когда улыбаешься. И глаза такие...

Она вспомнила детство.

Когда Густаво был весь-весь ее. До кончиков ногтей.

– Ну, спасибо, Ливи...

Оливия обнимает синьору, думая, что девушка из магазина сотворила чудо. Маленькое, но такое важное... даже на один вечер - уже хорошо!

И статуэтка занимает почетное место на каминной полке. Поближе к хозяйке.

Ее не уберут с глаз долой покрываться пылью.

Это Оливия еще о другом не знает...

Забегая вперед... спустя две недели ее начнет рвать. Жестоко и болезненно, до судорог. Они с мужем перепугаются и побегут в больницу. А там их и обрадуют.

Дети...

Да, не один ребенок, а двойня!

Мальчик и девочка! Как благословение за все бесплодные годы. Оливии предстояло стать счастливой многодетной мамой, а ее свекрови такой же счастливой бабушкой. Но пока они этого не знали.