Чтение онлайн

– Может быть, не поздно?
– спросил Гусейн, тревожно оглядываясь. Может быть, разбудить Басова?

– Поздно, Мустафа. Басов не чудотворец. Да нам и не поверит никто. Регистр разрешил...

– А у вас не курят на палубе, Валерьян? Может, бывает, а?

– Н-нет, как будто запрещено.
– Валерьян оглядел по очереди всех троих, виновато моргая. Ему было жалко, что начавшийся так хорошо разговор прервался.

– Вот что, ребята, - решил Котельников, - сейчас уже поздно действовать, но в Махачкале мы поднимем на ноги партийную организацию. О чем же ваш помполит думает, товарищ юнкор?

– Не знаю. Он у нас недавно.
– Валерьян помолчал и вдруг улыбнулся по-детски просительно: - Ну давайте же разговаривать о чем-нибудь другом. Ну пожалуйста!

Он очень понравился всем, этот маленький радист с "Узбекистана", и ему махали фуражками, когда он уходил по причалу на берег. А Догайло даже расчувствовался, глядя ему вслед.

– Сынишка у меня был... умер...
– сказал он, пригорюнясь.
– Такой же был вот вежливый да затейник. Ему бы теперь тридцать было или поболе...

День прошел, похожий на другие дни в море, истек незаметно, раздробленный на четырехчасовые отрезки вахт. В открытом море еще не улеглась мертвая зыбь. По склонам волн катилось отраженное солнце. На корме поскрипывал буксирный трос, и за ней в пенную полосу вступал высокий нос "Узбекистана", и мачты его чернели на фоне голубого неба. К нему как-то скоро привыкли на "Дербенте", словно тащился он позади уже давно и не было на нем ни людей, ни горючего груза, а были только мачты, ржавый остов да белые надстройки. А вечером, когда стемнело и зажглись по каютам огни, его не стало совсем. Только уходил в темноту звенящий буксирный трос и на конце его висела гирлянда огней, а под ней на самом дне моря колыхались зыбкие огненные цепочки, и невидимые волны рвали их, набегая, но они срастались опять, снова рвались в клочья - и так без конца.

На эти-то блестящие цепочки и засмотрелся штурман Касацкий, стоя на вахте в глухую полночь. Он поставил локти на перила мостика, запахнул тулуп и затих. Далеко за кормой извивались золотые змейки, и он следил за ними очень пристально и все не мог оторваться, хотя это созерцание было почему-то неприятно. Он обрадовался, когда внизу раздались голоса, и он перегнулся насколько возможно через перила, прислушиваясь.

– Здесь остров должен быть. Какой это?

– Чечен-остров.

– Ишь ты, Чечен. Да ты небось все море знаешь?

– А то как же! Сызмальства здесь плаваю.

Отвечал высокий тенорок боцмана, спрашивал хрипловатый, насмешливый голос.

"Хрулев, должно быть", - догадался Касацкий.

– Дядя Харитон...

– Ась?

– А где ты вчера был, когда мы мотор на палубе покрыли? Уж мы тебя искали, искали!

– Не помню, парень... Верно, дело какое было. Не помню.

– Залив-а-а-ешь! Гусейн сказывал, что ты на кухню забрался.

Мертвым жуком притворился, значит? Ай да боцман!

– Врет он все... Грубиян он, обидчик!

– Верно, что грубиян. А все-таки?

– Да ведь кому охота тонуть-то, хе-хе. Старик я...

– То-то. А мне пришлось отдуваться. Его вчера чуть за борт не смыло, Гусейна-то, - добавил Хрулев, как бы вспомнив приятное.

Касацкий слушал с застывшей улыбкой, выставив из мохнатого воротника белое тонкое ухо. Но разговор кончился.

– Так!
– вполголоса удовлетворенно сказал Касацкий.
– Остров Чечен миновали. Надо засечку сделать...

Он вошел в рубку, зажмурил глаза от света и потя-нулся, выгибая спину, как сытый кот. Когда он наклонился над картой, где-то снаружи раздался долгий тяжелый звук, словно ударили молотком в железный лист, и тотчас же пронзительно вскрикнул на мостике Хрулев и распахнул дверь рубки.

– Ты что?
– обернулся Касацкий.
– Муха укусила?

Он увидел побледневшее, с разинутым ртом лицо Хрулева и прыгнул к двери. За кормою, в том месте, где до этого сверкали гирлянды огней, поднимался, качаясь, султан багрового дыма и сквозь него проступали мачты и переплеты снастей "Узбекистана", освещенные розовым светом. Касацкий подбежал уже к трапу, но вдруг остановился как вкопанный, покусывая пальцы. Перед ним опять появилось белое безглазое лицо матроса и хрипло заголосило:

– Помоги-и-и-те!

– Молчать!
– крикнул Касацкий визгливым голосом.
– Молчать и слушать команду!
– Он затопал ногами и, схватив матроса за ворот рубашки, притянул его к себе.
– Извольте успокоиться и слушать. Нужно обрубить буксир... Немедленно долой его, в воду... Понял? Ну, живо!

– Топор надо, - забормотал Хрулев, приседая.
– Есть обрубить!

Касацкий оттолкнул матроса и скатился по трапу. Сзади мчался Хрулев, тяжело дыша и причитая:

– Сейчас, сейчас... ох, милые, голубчики, сейчас!

– Топор-то где?
– спросил Касацкий, не замедляя бега.
– Слышите, вы?

– В ящике пожарном есть, - простонал Хрулев, - сейчас достану... Ох, скорее!

Воздух всколыхнул гулкий удар взрыва, и за кормой вырос новый огненно-черный гриб дыма, посыпанный блестками искр. Торопливо забарабанил судовой колокол "Узбекистана", но тотчас оборвался и затих. На палубу выскочил Догайло. Он волочил спасательный круг, тыкаясь во все стороны, как слепой, и спотыкаясь. Наткнулся на люк и громко вскрикнул:

– Ай!

Сверху спрыгнул Хрулев и схватил его за руку.

– Дядя Харитон, давай топор скорее. Миленький, пропадаем!

– Топор?
– лепетал Догайло оторопело.
– Ни к чему теперь топор. Круги спасательные надо.

– Я тебя пришибу!
– зарычал Хрулев.
– Давай зараз топор, черт старый!

Догайло попятился, уронил спасательный круг, и оба исчезли из дрожащей полосы света, падавшей из-за кормы. Через минуту на освещенное место вынесся Хрулев с закинутым за плечо топором. Он взобрался на корму с удивительной быстротой, широко раскрывая рот от одышки. На палубе Догайло искал брошенный им спасательный круг, тихонько стонал и крестился. Наконец он нашел его и принялся надевать через голову, прислушиваясь к стуку топора, доносившемуся с юта. Когда дрогнуло судно, освобожденное от буксира, он шатнулся и сел на палубе, зажмурив глаза. На освещенное место выбежал Касацкий и наткнулся на боцмана.

– Есть! Целы!
– сказал Касацкий, улыбаясь дрожащей, вымученной улыбкой.
– Брось свою баранку, старик, буди капитана!

В это время из двери машинного отделения вышел Гусейн и остановился на переходном мостике, прислушиваясь.

– Буксир лопнул!
– крикнул он, увидев людей на палубе.
– Остановиться надо, товарищ помощник.

– Идите обратно!
– закричал Касацкий.
– Все в порядке, говорю вам. Ступай назад!

Но Гусейн вдруг отбежал подальше, и в глазах его блеснул отраженный розовый свет.