Чтение онлайн

Начальник штаба сэр Бекесфилд оскалился и сказал, что даже истинно английская лошадь не сможет скакать долго по такой жаре.

Алексей Брусилов слышал реплики союзных генералов, не шибко улавливая смысл. За время перехода он нахватался основных слов, понимал команды и мог кратко объясняться. Как ни кривились островитяне, с французским у английского языка много общего. Не так чтобы сразу читать Шекспира, но как отправная точка годится. Джентльмены не знали никаких других языков, кроме родного, презирали не владевших английским и недоумевали, как можно разговаривать на иных наречиях.

Ныне сэр Бекесфилд изволил произнести шутку тонкого английского юмора, которую не каждый британский офицер понял. А командующему – вовсе не до смеха.

Ценой значительных потерь их войска с гонимыми в первых рядах китайскими полками заняли Чанчжоу, точнее пепелище на месте городка. Отступив восточнее, японцы между озером Тайху и берегом полноводной Янцзы от души окопались на участке около двадцати пяти миль. По разведданным с аэростата, там три линии обороны по три ряда траншей, сотни миль проволочных заграждений. Пространство перед окопами пристреляно пушками, удаленными на милю от переднего края, и плотно охраняется пулеметами. Это уже третий укрепленный рубеж, который англо-китайской армии предстоит одолеть с начала года.

Такая же картина южнее, между Тайху и морским побережьем. Там вдобавок многочисленные болотистые озера, поэтому МакДугал предпочел северное направление.

Проклятые русские сорвали начало наступления. На 2 сентября одновременно с ударом на суше планировалась высадка десанта в районе Шанхая. Связь с флотом отвратительная, с трудом удалось сообщить им, что на преодоленье дистанции в жалкую сотню миль гремящие коробки затратили двое суток, непрестанно ломаясь и отказываясь двигаться днем из-за перегрева моторов.

«Мистер Брус», как МакДугал называл русского генерал-майора, одетого в серый хлопковый комбинезон без знаков различия, хотя прекрасно знал его фамилию и армейское звание, отрапортовал, что на рассвете готовы к атаке сорок три танка. Слово «бронеход» британцы отказывались воспринимать. Брусилову также постоянно тыкали в нос, что паровые тягачи ломались куда меньше, стало быть, на танках механики работают спустя рукава.

Алексей Алексеевич пытался сдерживаться, пробовал поставить себя на место британца. Действительно, в кавалерии нет техники сложнее лошади, которую нужно лишь поить-кормить, подковывать и не напрягать сверх меры, иначе скотинка околеет в знак несогласия. Приданная полевым частям артиллерия, даже подтянутые русскими тракторами шестидюймовые гаубицы, тоже не самая хитрая амуниция, на ее примере проблемы перегрева не объяснить. Поэтому расписывать надменному командиру принципиальное различие в устройстве двигателей Тринклера и паровых машин, а последним прекрасно работается и на жаре, можно до бесконечности – результат тот же. Зато с очевидностью ясно, почему англичан ненавидят в любой части света. Такого неприкрытого высокомерия и пренебрежения к иностранному Брусилов даже вообразить себе не мог.

Получив особо ценные указания по поводу порядка выдвижения, он собрал в палатке русских офицеров, командующих батальонами и ремонтной ротой.

– Господа, британский командующий сэр МакДугал принял решение, что по одному танку, как они называют наши бронеходы, придается каждой китайской роте. Посему, как спадет жара, рассредоточиваем полк вдоль японской линии. В ротах по одному английскому сержанту. Командиров танков познакомить с ними, по возможности наладить отношения.

– Черт знает что! – с кавалерийской прямотой высказался подполковник Павлов, командир первого батальона. – Утвердили наступление двумя танковыми отрядами, продумали построение, условные знаки. Теперь как?

Его возмущение поддержал ротмистр, а ныне начальник ремонтников инженер Врангель.

– Помилуйте, как же мне поврежденные машины назад вытаскивать, имея четыре трактора-тягача на двадцать миль?

– Петр Николаевич, у вас по штату шесть тракторов.

– Так точно, Алексей Алексеевич. Однако же два из них с унтерами и китайскими солдатами заняты бронеходами, отставшими из-за поломок.

Генерал принял к сведению аховое состояние дел с эвакуацией и обратился ко второму батальонному, начинающему полнеть кавалеристу с лихо торчащими в стороны длинными усами, очевидно мешающими пролезать в танковый люк.

– Антон Иванович! Ваше мнение?

Майор Деникин покачал головой.

– Первый вариант построения мне больше люб. Пока японцы не привыкли к танковой атаке, мы бы двумя отрядами прошли насквозь три их линии обороны, порвали колючку. За нами – кавалерия, отрезать укрепленный вал от остальных японских сил. Потом пустить китайскую пехоту в окопы, и дело сделано, господа. Военный гений МакДугал предписывает пройти только первую ветку, три или четыре ряда окопов и остановиться перед второй позицией, то бишь перед орудиями, которые возьмут нас на прямую наводку. Барон до зимы будет собирать оставшийся от бронеходов лом.

– Совершенно согласен с вами, господа офицеры. Однако же не будем забывать, что здесь – не наша война. Как англичане хотят, так пусть и сражаются. Мне странно это говорить, но перед командами бронеходов нельзя ставить задачу побеждать любой ценой, не жалея сил и самой жизни. Мы не Россию защищаем. Стало быть, как только машина лишится хода или застрянет, командир и механик под прикрытием пулеметного огня из башен должны выбраться и ретироваться к своим. Наша первостатейная задача – опыта набираться, танки испытывать. Когда-нибудь, бог даст, покажем джентльменам, как правильно воевать на суше. Они с нами после Крымской войны на земле не сталкивались. Шарик маленький и круглый, господа.

– Так точно, Алексей Алексеевич. Разрешите объявить батальонные сборы, пока не рассредоточились? – обратился Павлов.

– Действуйте. Барон, проследите. По пути к исходным рубежам наверняка часть машин поломается. С богом, господа. Опыт, как не надо действовать, для нас также полезен, тем паче на чужой шкуре.

Офицеры разошлись, и около танковой вереницы поднялась суета. Командиры вытаскивали разомлевших в тени унтеров и стрелков, собирая их в строй «трижды три». Так бронеходчики окрестили состав своей части. Тройка танков составила взвод, а три взвода – роту, которую вчерашние конники упорно именовали сотней по казачьему обычаю. Наконец три роты составили батальон. Понятно, что из-за поломок ни в одном из батальонов двадцати семи полагающихся машин не набралось.

Играя в детстве в «казаки-разбойники», мы не задумываемся, что боевые действия составляют ничтожную часть времени на военной службе, основное наполнение которой – долгий, кропотливый и ничуть не романтичный труд по поддержанию боеготовности к решающей минуте. Команды бронеходов не предавались праздности ни на борту кораблей до Гуанчжоу, ни в пути по железной дороге. Они постоянно учили языки, включая сотню-другую слов на китайском, непрестанно лазили на железо, изучая его до последней гайки. После разгрузки с платформ на станции с непередаваемым названием западнее Чанчжоу беспокойная жизнь танкистов превратилась в ад кромешный. День пытались двигаться к японским позициям, сгубив несколько моторов, поймавших клин от перегрева. Потом две ночи ползли в относительной прохладе, а днем под немилосердным солнцем устраняли огрехи в двигателях и ходовой, чтобы сберечься от напастей в следующую ночь. Круглые сутки офицеры были с унтерами и рядовыми. Не сравнить со спокойной службой в тылу, когда золотые погоны лишь изредка сверкают на плацу и в казарме.

В сентябре ближе к Шанхаю обычно не жарко, ветер с Восточно-Китайского моря снижает температуру. Как назло, ныне припекало, что летом, а в танковом чреве палило, как в русской печи. Даже ночью двигались со снятым верхним броневым листом, дабы раскаленный тринклер отдавал тепло китайцам, а не в отделение управления, где изнемогал водитель, он же – командир танка.

Крайне простое управление машинами позволило быстро подготовить и послать в Поднебесную два десятка кавалерийских офицеров на должность командиров команд или, как теперь модно говорить, экипажей. Ясно, что прошедшие крещение огнем молодые люди не проведут остаток дней за рычагами. Задача та же, о которой Брусилов говорил комбатам, – набираться опыта, чтобы к новой войне командиры рот не понаслышке знали, как ведет себя бронеход в настоящей битве.