Чтение онлайн

Штурман под грохот ложащихся все ближе снарядов счислял положение, когда можно упасть в глубину, матросы, как могли, боролись в отсеках с повреждениями, когда в корму ударило с особой жестокостью. Кое-как восстановив равновесие, адмирал и офицеры в центральном посту отметили необычную тишину, заполняемую лишь привычным гуденьем электромоторов. Первым сориентировался Макаров.

– Акустик, одевай прибор. Не бойся. Винты крейсера есть?

– Никак нет!

– Можете сбрасывать обороты и всплывать, командир.

Лейтенант думал было возразить. Но за этот поход он настолько поразился сверхчеловечьей интуиции адмирала, что только наклонился к трубе и скомандовал подъем на перископную глубину.

На поверхности их взгляду предстал престранный вид. Крейсер разломился на два куска, носовой почти скрылся под водой, оставшаяся часть легла на борт и приготовилась следовать вдогонку. На горизонте виднелась корма миноносца.

– По-моему, день прошел не зря, господа офицеры.

Командир оторвался от наглазника.

– Откуда вы могли знать, ваше высокопревосходительство?!

– Элементарно, – заявил адмирал в духе любимого им Конан-Дойла. – Мощный взрыв и прекращение пальбы указали мне, что у самураев что-то здорово не заладилось. Их шимоза, знаете ли, блажная штука. Лежит себе, потом – бах. И весьма не жалует, когда ее после длинного хранения изволят поворачивать. Я так думаю, элеватор подхватил очередной снаряд, оказавшийся не вполне свежим. Можете записать крейсер на счет «Налима», лейтенант, заслужили. А сейчас всплываем и – назад. Ищем «Ската».

Минзаг опустил заграждение поперек фарватера и отправился в Чемульпо. Неугомонный Макаров запретил возврат на базу, потребовав пройтись вдоль западного берега Кюсю. Не везти же две торпеды домой.

Дипломатия – искусство компромиссов. Чтобы достичь выгодного результата, нужно начинать с наиболее крайней в свою пользу позиции, выслушать столь же крайнее и неприемлемое предложение противной стороны и медленно сдвигаться к серединке, неохотно отдавая каждый дюйм своей территории, бдительно наблюдая, чтобы тот переговорщик тоже не забывал уступать.

Российскую делегацию возглавил великий князь Александр Михайлович, известный как Сандро, зять Его Императорского Величества. Британский дипломат маркиз Рединг представил японского посланника господина Дзютаро, а также брата мятежного премьера Ли Ванена.

Российский министр иностранных дел Александр Петрович Извольский начал с резкого заявления:

– В ноте Форин Офис о переговорах по прекращению боевых действий заявлено, что вы не признаете императора Сунджона из династии Чосон, правящей с четырнадцатого века. В свою очередь Российская Империя не признает прояпонское марионеточное правительство Ли Ванена, которое с трудом удерживает за собой менее пяти процентов территории страны.

– Прискорбно. Япония и Корея выступают вместе за урегулирование, – ответил британский дипломат. – Боюсь, при изменении формата наши переговоры будут бесплодными.

– Тогда давайте отложим их, – миролюбиво предложил великий князь. – В Масане начинается голод, забиты кавалерийские лошади. Оккупационные войска изъяли у населения последние запасы риса и муки. Через месяц разрозненные остатки японских частей капитулируют и безо всякого договора.

– Британия не может допустить голода среди населения дружественной страны. Для наблюдения за порядком к Японским островам отправлен флот во главе с новейшим линкором «Дредноут».

– Российская Империя благодарит флот Его Величества за своевременное участие в конфликте, – не отказал себе в возможности вставить шпильку великий князь. – Однако допуск в качестве стороны переговоров корейских бунтовщиков выходит вразрез с данными мне высочайшими распоряжениями. Я обязан вернуться в Санкт-Петербург для консультаций с Его Императорским Величеством.

Маркиз обменялся взглядами с японцем. Тот важно залопотал. Переводчик изложил его длинный спич как требование, по крайней мере, прекратить разбой в территориальных водах Японии.

– К моему большому сожалению, ваш подводный флот первым создал прецедент, без предупреждения утопив торпедным залпом невооруженное русское транспортное судно до официального объявления войны. Поэтому мы вынуждены объявить всеобщую подводную блокаду островов. Если ваша армия в Масане голодает, почему остальные должны есть досыта?

Британец обменялся с князем колкостями, заявив о том, что обстановка в прибрежных водах может основательно измениться с прибытием «Дредноута», князь предупредил, что якорные мины не обращают внимания на цвет флага и знатность флота.

Таким образом, в первый день искусства компромисса не показала ни одна из сторон.

На следующий день газеты обнародовали леденящие подробности избиения на подступах к Нагасаки, о подрывах на минных заграждениях и о продвижении войск Сунджона к юго-западной оконечности Корейского полуострова. На фоне этого дипломатический капитал попробовали заработать французы, выступив в качестве… это сложно выразить привычной дипломатической терминологией. В общем, предложив посреднические услуги в общении с британским посредником. Поэтому следующий раунд состоялся без унылого корейского родственника.

Японо-британская сторона объединилась, раз роль беспристрастных посредников приняли французы. Союзники предложили немедленно прекратить боевые действия, разминировать и разблокировать Масан, обменяться пленными и подготовить мирный договор.

Русский министр объявил, что предлагаемые Императором условия схожи. Однако он настаивает на определении срока вывода японских войск с полуострова и предлагает оформить в аренду Цусиму.

Японец отрезал, что о сроках вывода не может быть речи, пока продолжают говорить пушки. Великий князь согласился и добавил, что с устранением Сунджона от переговоров высокие стороны должны понимать, что подписание парижских документов не остановит корейское наступление.

– Сунджон – наш друг, но не подданный. Мы не вправе ему приказывать. Средств, чтобы очистить территорию страны от захватчиков, у него достаточно. Если говорить прямо, Дзютаро-сан, давайте перестанем вмешиваться во внутрикорейские дела, выведем армии, предоставим сторонникам императора и бывшего премьера Ли Ванена самим разбираться, кому дальше править страной.

Японец скривился. Их дрессированный королек формально заведует лишь той землей, на которой держат оборону японские части. Если посланник подпишет прекращение боев на таких условиях, не только он потеряет лицо. Опозорен будет сам император. Князь повернулся к англичанам и увидел вместо поддержки на их лицах странную мину. Она означала что-то вроде «мы же говорили». Оградить Японию от территориальных потерь и убрать русских из Кореи возможно. Но объявлять войну для удержания японцами корейского трофея Англия точно не собирается.