Чтение онлайн

Все это наглядно отразилось и на вооружении и оснащении, которым обладал к тому времени 11-й гвардейский танковый корпус.

В его танковых бригадах имелось теперь по 65, а в целом в корпусе 217 замечательных танков Т-34. Было увеличено и количество артиллерии, особенно самоходной. Ее составляли три самоходно-артиллерийских полка — 399-й тяжелый, 1454-й и 362-й. Всего в них насчитывалось 63 ИСУ-122, СУ-85 и СУ-76. В составе корпуса были также 350-й легкоартиллерийский (24 пушки 76-мм), 1018-й зенитно-артиллерийский (16 зенитных пушек 37-мм) и 270-й минометный (36 минометов 120-мм) полки, 53-й отдельный гвардейский минометный дивизион (7 установок М-13) и 273-й батальон плавающих автомобилей специального назначения [150] .

Никогда ранее корпус не был так хорошо оснащен боевой техникой и вооружением. Пожалуй, впервые со времени своего формирования он имел и почти 100-процентную укомплектованность личного состава. Все это создавало предпосылки для успешного выполнения предстоявших корпусу задач в Висло-Одерской операции.

Подготовку к ней войска корпуса под командованием полковника А. Х. Бабаджаняна, как и все соединения фронта, начали задолго до начала наступления, еще в конце ноября 1944 г., сразу же по прибытии в район Фирлей. Характерной особенностью этих приготовлений было то, что уже в ходе боевой учебы и сколачивания соединений и частей корпуса вырабатывалось четкое взаимодействие танковых и мотострелковых подразделений не только с бригадными и корпусными средствами усиления и обеспечения, но и со 2-й гвардейской штурмовой авиационной дивизией, которая должна была поддерживать корпус в период наступления.

Важное значение имело заблаговременное определение характера действий для всех соединений и частей в отдельности. Это дало возможность и подготовку их вести целенаправленно. Так, 44-я гвардейская танковая бригада предназначалась для действий в качестве передового отряда. Поэтому ее подготовка велась соответственно данной задаче. А так как заранее были выделены для нее и части усиления, то всю боевую учебу они вели совместно с ней.

Командованию корпуса было ориентировочно известно и направление, на котором предстояло наступать, — полоса 8-й гвардейской армии. Причем последняя должна была прорвать тактическую зону обороны и наступать на Раву-Мазовецку. В оперативной же глубине противник также имел ряд сильных оборонительных рубежей — по р. Пилице, на линии Лович — Скерневице — Рава-Мазовецка, по р. Варте. Их предстояло прорывать силами 1-й гвардейской танковой армии.

Зная об этом, командиры и штабы ее соединений, в том числе и 11-го гвардейского танкового корпуса, тщательно знакомились с имевшимися военно-географическими и разведывательными данными о своей полосе наступления. Благодаря этому они еще до начала операции знали, что наиболее труднопреодолимым был вражеский оборонительный рубеж по р. Пилице. Северный ее берег, на котором противник в течение четырех месяцев возводил укрепления, господствовал над южным.

Менее сложным в естественном отношении был рубеж Лович — Скерневице — Рава-Мазовецка, но его немцы укрепляли длительное время. Еще во время первой мировой войны здесь проходила линия обороны германской армии. Теперь же гитлеровское командование намеревалось ее использовать против советских войск, дополнив, разумеется, системой дотов и противотанковых препятствий — рвов, надолбов и т. п.

Заблаговременное ознакомление с особенностями полосы предстоявших боевых действий корпуса позволило построить все занятия и учения таким образом, чтобы тщательно отработать детали ввода в прорыв и наступления в оперативной глубине, в том числе и преодоления рек и подготовленной обороны противника.

Эта задача была главной и во время военной игры, состоявшейся в штабе 1-й гвардейской танковой армии. Она проводилась в момент, когда войскам были уже поставлены задачи. Поэтому в ходе игры отрабатывались конкретные детали построения боевых порядков, состава передовых отрядов, организации взаимодействия.

Полностью приготовления были завершены уже в исходном районе, куда корпус выдвинулся в ночь на 13 января.

Подготовка проходила в атмосфере все более возраставшего политического подъема личного состава. Каждый советский воин понимал, что предстоят еще тяжелые бои, но в то же время знал: близится окончательная победа. Такой характер готовившихся завершающих ударов по врагу был главным содержанием политической работы в войсках. И, воодушевленные великой честью участвовать в приближавшемся штурме на главном стратегическом направлении, воины корпуса были охвачены наступательным порывом. Это ярко проявилось в последние часы перед началом операции, когда в частях и подразделениях проводились короткие митинги, ставшие традиционными перед боями. На них вновь прозвучала уверенность в победе, гордость непреодолимой мощью нашей Красной Армии.

Вот, например, выступление командира отделения автоматчиков старшего сержанта И. Д. Василенко. На митинге в одном из подразделений 27-й гвардейской мотострелковой бригады, состоявшемся в момент артиллерийской подготовки к наступлению, он заявил: «Я участвую в третьей операции 1-й гвардейской танковой армии против фашистских захватчиков, но такой тщательной подготовки, такого сосредоточения техники, оружия еще никогда не видел. Хотя мы находимся в районе, удаленном на 25–30 километров от переднего края, эта артиллерийская подготовка поражает своей мощью. Ничего подобного ранее я не слышал» [151] .

Механик-водитель 44-й гвардейской танковой бригады старшина М. Г. Зуев сказал: «Товарищи, вы слышите мощные залпы русской артиллерии, наши танки тоже готовы ринуться в бой. В последних решающих боях сокрушим гитлеровскую Германию, которая хотела задушить свободолюбивые народы мира! Водрузим Знамя Победы над Берлином!» [152]

Рядовой 1-го мотострелкового батальона 27-й гвардейской мотострелковой бригады И. С. Федулов говорил на митинге: «Я сегодня подал заявление о вступлении в ряды ВКП(б). Своими боевыми делами хочу заслужить звание члена великой партии Ленина. Я был в Майданеке и видел, что делали фашисты над невинными советскими людьми и представителями других народов Европы. На поле боя я буду уничтожать гитлеровцев без всякой пощады — для этого ненависти у меня более чем достаточно» [153] .

На митингах зачитывалось обращение Военного совета 1-го Белорусского фронта, в котором говорилось: «Боевые друзья, настал великий час. Пришло время нанести врагу последний сокрушительный удар… Славные и отважные воины нашего фронта! Для того чтобы успешно решить эту задачу, каждый из вас должен проявить на поле боя мужество, смелость, решительность, отвагу и героизм… Мы сильнее врага! Наши пушки, самолеты и танки лучше немецких, и их у нас больше, чем у врага. Эту первоклассную технику дал нам наш народ, который своим героическим трудом обеспечивает наши победы. Мы сильнее врага, так как бьемся за правое дело, против рабства и угнетения. Нас воспитывает, организует и вдохновляет на подвиги наша партия… Наша цель ясна. Дни гитлеровской Германии сочтены. Ключ победы в наших руках. В последний и решительный бой, славные богатыри! Ратными подвигами возвеличим славу наших боевых знамен, славу Красной Армии!.. Смерть немецким захватчикам! Да здравствует победа!» [154]

Наступательные действия наших войск на Висле сразу же приобрели огромную силу и размах. Начались они разновременно — 1-й Украинский фронт перешел в наступление 12 января, 1-й Белорусский — 14-го, а 38-я армия 4-го Украинского фронта — 15 января 1945 г.

Войска 1-го Белорусского фронта утром 14 января провели получасовой мощный огневой налет [155] . В нем на участке 8-й гвардейской армии участвовали 350-й артиллерийский и 270-й минометный полки, а также 53-й отдельный гвардейский минометный дивизион из состава 11-го гвардейского танкового корпуса. От залпов тысяч орудий, минометов и реактивных установок стоял сплошной гул, разлетались на части фашистские укрепления, а многие вражеские солдаты, обезумев от страха, пришли в себя лишь в советском плену.

После налета вслед за передовыми батальонами главные силы 8-й гвардейской армии перешли в атаку на позиции противника и местами углубились на 3–5 км. Противник на переднем крае был частью уничтожен, а его остатки отброшены на вторую и третью позиции главной полосы обороны. И хотя он немедленно ввел в бой свои тактические резервы, уже к 15 часам стало ясно, что действия войск 8-й гвардейской армии развиваются успешно.

В предшествующих операциях не раз бывало так, что танковые соединения, помогая общевойсковым армиям, допрорывали оборону противника. В Висло-Одерской операции этого не потребовалось. Поэтому ввод танковых корпусов был произведен 15 января после полного прорыва главной полосы вражеской обороны. Правда, не в 7 часов, как намечалось, а в середине дня, что было вызвано некоторой задержкой в прорыве обороны стрелковыми войсками.