Чтение онлайн

Инженер-полковник Карев приказал нам организовать за счет 21-й ремонтной базы техническую помощь готовящимся к переправе полкам и подготовиться как к эвакуации танков, так и к переброске ремонтных групп на другой берег реки Луга. Это решение диктовалось тем, что, пока на базе нет ремфонда, ее целесообразнее использовать на маршрутах, в частях, на переправах, где ремонтные бригады могли сделать многое. Так оно и было. Уже после форсирования реки мы подсчитали, что за время наступления в течение одних только суток оказали техническую помощь и отремонтировали больше чем 60 танков. Это двухмесячная производственная норма базы! Такой объем работы стал возможен только потому, что ремонтировались машины на месте и при активном участии экипажей. Я был свидетелем, когда ремонт танков производился даже на паромах. К концу переправы мы потеряли двенадцать человек, но зато не было ни одного танка, который бы из-за неисправности не вышел на противоположный берег.

Около двух часов ночи я подъехал к расположению штаба бронетанковых и механизированных войск. В палатке ремонтного отдела увидел обычную картину: все работали. Меня встретил майор Хапов.

– Вот легок на помине. Заходи к Дмитрию Петровичу. Он ждет, - сказал Георгий Андреевич.

Инженер-полковник Карев внимательно выслушал мой. доклад. Похвалил за оперативность, но заметил, что было, бы еще лучше, если бы я позвонил ему по телефону и. доложил о результатах проверки 220-й танковой бригады перед возвращением в штаб. Действительно, в бригаде я задержался почти на сутки: проверял танки, прибывшие после ремонта из 23-й рембазы.

– Такая задача вам не ставилась, - сказал Дмитрий Петрович, - но раз уж задержались - нужно было позвонить. Это позволило бы выиграть на-а-м, протяжно сказал Дмитрий Петрович, - около трех-четырех часов.

Д. П. Карев очень хорошо знал людей и имел к каждому свой подход. Если он видел, что человек несерьезно, безответственно относится к выполнению заданий, то без обиняков взыскивал строжайшим образом. И наоборот, если человек старался, но у него что-то не получалось так, как хотелось бы, Дмитрий Петрович никогда не ругал, а порой даже авансом хвалил такого офицера и одновременно с присущим ему тактом учил, как надо делать. За это Дмитрия Петровича любили и уважали все без исключения офицеры штаба.

Карев поставил мне новую задачу: выехать в 290-ю ремонтную базу и помочь спланировать и организовать занятия с офицерами и особенно с младшими специалистами.

– База только сформирована. Люди не совсем подготовлены. Отсюда и факты некачественного ремонта, да и в сроки они не укладываются. Надо разобраться. Поможет вам в подборе литературы и подготовке материалов к занятиям майор Хапов. Но поедете вы один, - заключил Дмитрий Петрович.
– Все ясно?

Занятия я проводил и раньше, когда служил в танковом батальоне, и задание не представлялось для меня очень сложным. Однако тратить на это время, когда идут бои и нужны танки, много танков... Так я подумал, а сказал:

– Когда выезжать?

– Как будете готовы, доложите мне. Желательно выехать завтра, а занятия начать послезавтра.

От Дмитрия Петровича я пошел к майору Хапову. Мы с ним размещались в одной палатке. Здесь и работали, и отдыхали. Хотя кровати, поставленные возле столов, редко служили местом отдыха. Большей частью мы находились в войсках, а там приходилось отдыхать по-разному, когда как.

Георгий Андреевич Хапов уже был в палатке. Он сдвинул оба стола и на ватманском листе бумаги составлял расписание занятий.

– Начинай!
– сразу же предложил он мне.

Майор Хапов был исключительно работоспособный. Он всегда стремился принять участие в любом деле, где он мог помочь, проявить инициативу, выполнить новое задание. Все делал с душой, с огоньком. Иногда, конечно, и срывы бывали. Тогда Георгий Андреевич сам себя наказывал. На время замыкался в себе. Ходил хмурый, недовольный. А потом обязательно искал повод, чтобы излить, как он говорил, душу товарищу. Мы все знали эту черту характера и старались быстрее "разгрузить" его душу, После этого он снова становился самим собой и снова, загорался делом.

– С чего же начинать?
– спросил я у Георгия Андреевича.

– Во-первых, - ответил он, - делай второе такое же расписание. Тебе оно пригодится для инструкторско-методического занятия на базе, в которую ты поедешь. Во-вторых, проштудируй методичку. Вот она лежит на столе.

Оказывается, он уже заканчивал разработку примерного расписания для проведения занятий в ремонтных базах. Он корпел над этим уже трое суток, пока я ездил в войска. Методички были уже готовы.

Я занялся методичкой. Георгий Андреевич составил ее настолько хорошо, что не надо было обращаться к дополнительной литературе. Здесь все было: тематика, цели, порядок проведения занятий, вопросы и даже примерные ответы.

Мне так и хотелось похвалить Георгия Андреевича, но сдержался, потому что знал - он этого не любит. Своеобразный человек! Он мог даже обидеться на товарища, похвалившего его. А если хвалил начальник, то он после этого в кругу товарищей говорил: "Да что там особенного. Пожалуй, я бы сейчас лучше сделал".

Иногда мы разыгрывали его, начинали критиковать за якобы слабые стороны в его работе. Достаточно, например, было сказать: "Поверхностно все же вы, уважаемый Георгий Андреевич, проверили технику в полку. Обнаружились новы" неисправности". И он, как факел на ветру, разгорался и спрашивал: "Где, на каком танке, какие, скажите, пожалуйста..." Каждый из нас "находил" столько дефектов, что их хватило бы на несколько полков. Тогда Георгий Андреевич догадывался, что над ним подшучивают...

Под утро к нам зашел Карев, не стал ни о чем расспрашивать, а приказал спать по полтора часа "на каждый глаз". И ушел. Это означало три часа отдыха, а затем - к нему.

Когда мы пришли к Кареву, то там уже было большинство офицеров отдела: Г. А. Федоров, И. Л. Хмельницкий, В. Д. Параничев, Б. И. Кольцов, М. М. Марков, С. М. Адливанкин. Оказывается, Дмитрий Петрович вызвал всех, чтобы рассмотреть выполненные нами планы занятий.

Повесив расписание, Хапов начал докладывать. Все внимательно слушали, делали какие-то пометки. Затем офицеры обменялись мнениями. В основном все одобрили методику организации и проведения занятий в ремонтных базах.

Дмитрий Петрович подвел итоги, внес некоторые уточнения и утвердил материалы. В заключение он подчеркнул важность и необходимость учебы и в военное время.

Начальник 290-й подвижной ремонтной базы капитан Е. Н. Непомнящий, пожалуй, из всех, кого я знал, был самым неутомимым человеком. Везде бывал, все видел, всем помогал. Он был строг к подчиненным, взыскивал с тех, кто нерационально, по его мнению, использовал время. И когда узнал, что у него будут проводиться занятия, заявил категорично: "Мы должны работать, делать танки, а не заниматься напраслиной". Он настолько болезненно воспринял мой приезд, что даже позвонил в штаб и пытался уговорить командование отменить занятия. Его, конечно, отчитали.

– Ничего не понимаю, что творится! С одной стороны, требуют выполнения плана, с другой - отрывают людей от дела, устраивают здесь курсы!... возмущался Непомнящий.

Я спокойно сказал, что завтра на инструкторско-методических занятиях ему надо быть лично со всеми командирами.

– Еще чего?! Нет уж, увольте!

Я напомнил, что это приказ.

Первое занятие прошло хорошо. Было много вопросов. Капитан Непомнящий сидел с видом, будто его ничего не касалось. В конце занятий, подводя итоги, я сказал, что на основе этих инструктивных указаний с завтрашнего дня начнутся ежедневные плановые занятия по два-три часа в день. С первой группой, в которую входят командиры подразделений, будет проводить занятия капитан Е. Н. Непомнящий, а с младшими - сами командиры подразделений, то есть по принципу: начальник учит своих подчиненных.