Чтение онлайн

– Парни, смотрите все и запомните.

Анатолий и Василий открыли люк и удивились увиденному:

– Они что, всех своих вот так, цепями?

– Не знаю, Василий. Сам в первый раз вижу.

Прикованные цепью к пушке немцы производили тягостное впечатление. Это штрафники или расчет раньше проявил трусость? за что их так? У наших штрафников не было погон и знаков различия, и их сразу можно было опознать. На убитых немцах погоны были, но Павел не знал, как должны выглядеть немецкие штрафники. Такие штрафные роты и батальоны придумал не Сталин – их создал в 1940 году Гитлер. В Германии их называли «пятисотыми», в 540, 550, 560, 561-м служили уголовники, в 999-м – политические. Туда ссылали без срока. У немцев даже в СС была штрафная 36-я гренадерская дивизия «Дирлевангер». Если наши штрафники смывали вину кровью и после ранения освобождались, возвращаясь в свои части, то немцы служили в штрафных батальонах весь срок, присужденный им трибуналом. Впрочем, что наши, что немцы штрафников не жалели, бросая их на наиболее сложные и опасные участки фронта.

Меж тем пехота упорно продвигалась вперед, и за ними ползли самоходки.

Улица вывела их к небольшой площади, но едва пехотинцы сунулись туда, как немцы открыли по ней огонь из пушки.

К самоходке подбежал сержант и прикладом постучал по броне.

– земляки, выручайте, пушка головы поднять не дает.

– Где стоит?

– На площади. Там небольшое одноэтажное здание, так пушка справа от него. Снарядов не экономят, сволочи.

– Сейчас разберемся!

Павел закрыл люк на командирской башенке.

– Василий, заряжай фугасным. Саша, выезжаешь на площадь – сразу высматривай одноэтажное здание, правее от него – пушка. Постарайся корпус самоходки сразу на нее направить. Тут кто кого опередит.

– Сделаю, командир.

– Толик, не подкачай.

Самоходка выползла с улицы на площадь. Саша сразу тормознул, довернул корпус вправо.

Павел сам увидел в смотровые приборы одноэтажное здание и пушку правее него, стоявшую в отрытом капонире.

– Толик, давай!

Павлу было видно, как суетятся возле пушки немцы. Ствол ее хищно повернулся вправо, потом замер. И в это время громыхнула пушка самоходки, на мгновение опередив выстрел немецких пушкарей. Павел видел, как выстрелом от пушки оторвало колесо, и она скособочилась. Прислуга полегла рядом с орудием. А туда уже бежали наши пехотинцы.

От входа в здание, рядом с которым стояло уже разбитое орудие, заработал пулемет. Несколько наших пехотинцев упали.

– Толик, пулемет!

– Вижу, командир. Вася, фугасный!

И наводчик влепил снаряд по пулеметному гнезду. Тут же поднялись пехотинцы, один из них подбежал к зданию поближе и забросил в пролом стены гранату. Дождавшись взрыва, туда ворвались несколько автоматчиков, послышалась стрельба – они добивали раненых или уцелевших немцев.

Павел осматривал площадь – нет ли еще где замаскированных орудий или пулеметов?

Из зданий, окружавших площадь, велась автоматная и винтовочная стрельба. Но не будешь же снарядами стрелять по одиночным немцам? Эдак весь боезапас можно попусту перевести, и так уже в боеукладке меньше половины осталось, все больше бронебойных. Это в поле, где противоборствуют танки и самоходки, бронебойные снаряды самые востребованные, а в городе осколочные и фугасные нужны.

Запищала рация – комбат интересовался ситуацией.

– Продвигаемся понемногу, – коротко ответил Павел.

Положение на улицах почти везде было одинаковым. Скорее всего комбат хотел выяснить: не нужна ли помощь?

Самоходка подползла к одноэтажному зданию и остановилась рядом. Паша еще удивиться успел – что ему на площади делать, вроде бы не магазин, вывесок нет.

И тут по броне раздался удар, раздался взрыв, и почти сразу же наводчик закричал:

– Командир, горим!

Из моторного отсека шел дым, показались отблески пламени.

– забрать оружие, покинуть машину! – приказал Павел.

Наводчик и заряжающий схватили автоматы, подсумки и стали выбираться из самоходки. Павел схватил гранатную сумку и выбрался вслед за ними. Делалось все быстро. Самоходка железная, гореть вроде бы нечему, кроме топлива, но сгорала она в считаные минуты, и экипажи не всегда успевали покинуть машину. Самым распространенным поражением у танкистов и самоходчиков – впрочем, как и у летчиков, были ожоги. Павел уже горел, причем серьезно, потому огня теперь боялся панически.

Экипаж покинул машину. Из моторного отсека вздымались языки пламени, вовсю валил черный дым.

– Укрыться в здании! – приказал Павел.

Теперь его задачей было сберечь экипаж. На четверых у них было всего два автомата с четырьмя магазинами, личное оружие у механика-водителя и самого Павла да двенадцать гранат. С таким арсеналом бой с немецкой пехотой им не выдержать, тем более что у экипажа и опыта-то пехотного не было.

Через пролом в стене экипаж заскочил в здание.

– Фаустник, сволочь, подбил! – выругался Анатолий. – Пушек на площади нет, и выстрела я не слышал.

Павел осмотрелся. На полу валялись четыре трупа немцев, рядом – исковерканный пулемет. Это они влепили сюда снаряд, по пулеметчикам.

Павел снял с убитого немца автомат и подсумок с запасными магазинами. Глядя на него, вооружился трофейным автоматом и механик-водитель: все-таки с автоматом надежнее, чем с револьвером. Самоходчикам выдавали морально устаревшие револьверы системы «наган», потому как считалось, что из пистолета было затруднительно вести стрельбу через круглые бойницы. На боковых броневых листах самоходок, как и танковых башен, были небольшие бойницы для оборонительной стрельбы из личного оружия. В бою они изнутри закрывались броневыми пробками.

Всем был хорош «наган»: и безотказен, и стрелял точно, но по израсходовании семи патронов в барабане перезаряжался долго. Это не у «ТТ» или «парабеллума» – поменять опустевший магазин за пару секунд.

Экипаж находился в небольшой комнате. Василий ногой открыл дверь и, выставив вперед автомат, сделал шаг.

– Тут зал какой-то.

Держа оружие наготове, самоходчики вышли за ним, оказавшись в вестибюле станции метро. Только тут до Павла дошло, почему здание стоит в центре площади. Просто он на фотографиях видел, что над входом в станцию метро должна быть большая буква «М». Сам Павел, как и другие члены экипажа, в метро никогда не был. До войны этим видом транспорта владела только Москва.

В вестибюле метро стояла скульптура Гитлера. Василий подошел к ней, прочитал фамилию под головой на пьедестале и с размаху ударил по ней прикладом. Гипсовая скульптура распалась на куски.

– Я бы и по живому Гитлеру так же долбанул, чтобы череп развалился!

– Говорят, он в бункере, глубоко под землей сидит и шнапс ихний глушит.

– Насчет шнапса сомневаюсь, – заметил Павел. – Что делать будем, славяне?

– Самоходку нашу подбили. Что делать, придется своих ждать.

– И рации нет – со своими связаться, – в раздумье сказал Павел. – На улицах немцев недобитых полно, как бы под пулемет не угодить.