Чтение онлайн

Кулешов с заинтересованным видом протянул ему фляжку, Семибратов кивнул в знак благодарности, сделал глоток, вернул фляжку и продолжал.

– Это что касается меня. Теперь о вас. Вы заняты утилизацией списанных танков – это ни для кого не секрет, об этом можно прочесть в любой газете. Госзаказ наверняка недурно оплачивается, но кто же у нас, в России, упустит дополнительный заработок? Да какой!.. Тупо распиливать на куски и отправлять в переплавку танки, которые еще могут кому-то пригодиться, было бы расточительно и просто-напросто неумно. Кроме того, до плавильных печей они все равно не дойдут: не вы, так кто-то другой, не другой, так третий… Госбюджету не привыкать, да и убытки от такой аферы меркнут и теряются на фоне хищений в сфере того же многострадального ЖКХ. Они просто незаметны – не то, что танки, которые не провезешь через границу в чемодане с двойным дном.

– То-то и оно, – сказал Сергей Аркадьевич, глотнул из фляги и снова протянул ее Семибратову.

Тот сделал глоток, предложил флягу Анатолию Степановичу и, получив в ответ отрицательное покачивание головой, вернул ее Кулешову.

– Повторяю, – сказал он, промокнув губы сложенным носовым платком, – это чисто технический вопрос, и решить его не особенно сложно. Конечно, риск есть, но в каком бизнесе его нет? Полагаю, затем, чтобы это обсудить, вы меня и позвали. Решение за вами. А от себя добавлю только одно. «Самца», коль уж пообещал, я вам добуду, но, пока я за ним не поехал, подумайте вот о чем. Когда нелегально везешь через границу оружие, разницы между одним стволом и целой фурой таких же стволов почти никакой. То же и с танками: что один, что десять – расходы, считайте, одинаковые, как и мера наказания в случае, если поймают. Иными словами, риск один и тот же, зато прибыль разная. Вот сами и посудите, стоит ли мараться, из-под полы меняясь танками, как почтовыми марками? Да что я, собственно, к вам пристал? – оборвал он себя и, не дожидаясь предложения, отобрал у Кулешова флягу. – Вы для себя этот вопрос давно решили, иначе меня бы здесь просто не было.

Он хлебнул из фляги и со стуком поставил ее на обитый оцинкованной жестью стол.

– Да, прямой вы все-таки человек, – задумчиво проговорил Сергей Аркадьевич. – Это поневоле вызывает доверие. Но…

– Доверяй, но проверяй, – с понимающим видом кивнул Семибратов. – Да и с чего бы вы стали верить мне на слово? Я и сам опасаюсь людей, которые первыми кидаются мне на шею, потому что они чаще всего оказываются обычными карманниками – в самом широком смысле слова, разумеется. Полагаю, Анатолий Степанович – хоть и бывший, но все-таки полковник, и явно не железнодорожных войск, – без особого труда сумеет навести обо мне справки и проверить все, что поддается проверке. Да вы ведь уже наверняка этим занимаетесь, верно, Анатолий Степанович?

– А вы как думали, – усмехнулся Мордвинов. – Я не разделяю мнения Сергея Аркадьевича по поводу вашей прямоты. Мне она не нравится, потому что граничит с обыкновенным нахрапом, что, как вы сами только что сказали, не может не вызывать подозрений. Но она же говорит в вашу пользу: даже провинциальные менты уже давно не работают так грубо и прямолинейно. Что уж говорить о спецслужбах! Но принимать серьезные решения на основании общих рассуждений никто, разумеется, не станет. Проверка идет, и она в любом случае будет доведена до конца.

– Ваше право, – развел руками Семибратов.

– Вот и договорились, – сказал Кулешов. – Пойдемте уже в дом, договорим в тепле. Заодно и выпьем по-человечески, под хорошую закуску.

– С удовольствием, – сказал Семибратов.

Он снова бросил в сторону Мордвинова пытливый, вопросительный взгляд, на который Анатолий Степанович опять никак не отреагировал.

Улица за воротами была заставлена транспортом. Прямо напротив калитки стоял КамАЗ с длинным бортовым полуприцепом, который в народе именуется «шаландой». Рядом виднелся автокран с работающим мотором. Опорные лапы уже были раздвинуты, одна из них уверенно и непринужденно попирала остатки частично поваленного забора. Стрела нависла над участком Ерошкина, и на глазах у Зернова и Самарцева тяжелый литой крюк начал опускаться вниз. Сквозь грязь, которой была густо забрызгана кабина грузовика, проглядывала сделанная залихватской, идущей наискосок дугой рекламная надпись: «Все ненужное на слом, соберем металлолом!» Лозунг был до боли знакомый, и, покопавшись в памяти, Зернов вспомнил, откуда это: из книжки детского писателя Эдуарда Успенского о приключениях Крокодила Гены и Чебурашки. Ниже этого броского слогана мелким шрифтом было написано: «Скупка черных и цветных металлов, дорого». Там был написан еще и номер телефона, но он располагался слишком низко, и брызги грязи покрывали его практически сплошным слоем.

Чуть поодаль стояла знакомая серебристая «Волга». Глава поселения Звонарева, обутая в кокетливо разрисованные ромашками резиновые сапоги, расхаживала вокруг автокрана, отдавая неслышные за рокотом мотора распоряжения и самим фактом своего присутствия давая понять, что происходящее не имеет ничего общего с грабежом средь бела дня.

– Оперативно работает, – заметил Самарцев. – А что, все по закону: наследников нет, дом и участок со всем имуществом переходят в коммунальную собственность…

– По закону факт отсутствия наследников считается установленным через полгода после смерти владельца, – сквозь зубы напомнил Зернов. – Торопится мадам.

– Видно, знает, что делает, – равнодушно сказал Самарцев. – Да и к чему наследникам, даже если они объявятся, этот хлам? А для нее время – деньги. Мне участковый рассказывал, что ей кто-то из города за этот участок хорошие бабки предлагал. Ну, она хотела его у Ерошкина отнять – дескать, если не возделываешь, отдай добром, земля-то в аренде, а ты на ней черт те что развел. Так довела мужика, что он завел свой «тигр», заехал на нем чуть ли не на крыльцо управы и пушку на окно ее кабинета навел. Пушка-то из водопроводной трубы, да где бабе в этом разобраться! Знаешь, как оно: а вдруг?..

Мордатый стропальщик в синей робе и ватном подшлемнике завел петли стальных тросов под ствол и казенник гаубицы и махнул перемазанной солидолом и ржавчиной рукавицей, подавая сигнал крановщику. Очень похожая на настоящую полевая гаубица вздрогнула, как от боли, обутые в лысую резину колеса одно за другим с неохотой оторвались от земли, роняя налипшие снизу сырые комья, и самодельная пушка, описав в воздухе дугу, с тяжелым лязгом опустилась на железное дно «шаланды», где ее принял еще один стропальщик.

– Им бы сперва «болгаркой» поработать, а то как бы не пришлось вторую ходку делать, – сказал Самарцев. – Железа-то, вроде, и немного, да вон оно все какое растопыренное…

– Торопятся, – по-прежнему сквозь зубы сказал Зернов и полез в карман за сигаретами.

Кабина крановщика развернулась, вновь занеся над превращенным в некое подобие музея под открытым небом деревенским огородом стальную руку стрелы. Формой кабина отдаленно напоминала башню «тигра» и была окрашена в тот же темный защитный цвет, что и самодельный танк Ерошкина. Свисающие с крюка стропы свободно болтались в воздухе, и петли на их концах вдруг напомнили Зернову о незавидной участи графомана из Верхних Болотников. Капитан сунул сигарету в уголок рта и зашарил по карманам в поисках зажигалки.

В это время из-за угла улицы, что вела на край деревни, в сторону кладбища, показался «тигр». Траурное убранство в виде еловых лап с него уже сняли, машина была густо облеплена возвращающимися с похорон людьми. «Обалдеть можно», – словами Самарцева подумал Зернов, разглядев сидящего верхом на основании пушки участкового Лузгина.

– Что-то будет, – вполголоса произнес Самарцев.

Зажигалка, наконец, нашлась – почему-то в нагрудном накладном кармане куртки, где ей абсолютно нечего было делать. Зернов прикурил, сделал пару коротких, злых затяжек и только после этого ответил:

– Да ни хрена не будет. Добро-то не их, и оно им ни к чему. Разве что самим на лом сдать. Так тут, как говорится, кто успел, тот и съел.

Танк остановился на другой стороне улицы, люди начали слезать с него, удивленно глядя на кран и все прочее. Высунувшийся по пояс из люка механика-водителя полупьяный тракторист в мятом выходном пиджаке и неуместно ярком голубом галстуке открыл, было, рот, но, сообразив, по всей видимости, что за ревом мотора и лязгом железа его все равно никто не услышит, ограничился тем, что сунул туда сигарету. Участковый, первым разобравшийся в происходящем, довольно ловко для своего возраста покинул ненадежный железный насест, перепрыгивая через лужи, подошел прямиком к Звонаревой и затеял с ней какой-то оживленный и, судя по выражению лиц беседующих, не шибко приятный разговор.