Чтение онлайн

А там временем продолжались чудеса в решете. Утром 17 мая Роммель как-то вдруг выяснил, что он наступает сам по себе, а его дивизия — сама по себе. И тогда генерал отправился на поиски собственных танков. Танков он не нашел, зато вместе со своим штабом налетел на французский батальон, который тут же сдался в плен. Чем дальше, тем все больше это напоминало пошлый анекдот:

— Вас же двадцать человек было, а их только двое!

— А что мы сделать могли?! Один за руки держит, второй морду бьет.

Примерно так воевала доблестная французская армия. В общем, уже к 15 мая Франция морально и физически была готова к капитуляции. Премьер-министр Франции Поль Рейно позвонил премьер-министру Англии Уинстону Черчиллю и в истерике прокричал: «Мы разбиты. Мы разгромлены. Мы проиграли битву!» После этого, разумеется, у Франции не было совершенно никаких шансов. Насколько это позорище отличалось от речи того же Черчилля: «Мы будем сражаться на берегу, мы будем сражаться в полях и на улицах, мы будем сражаться в холмах. Мы никогда не сдадимся!» Впрочем, можно было сказать короче: «Враг будет разбит, победа будет за нами!» Но на всю Францию не нашлось ни одного человека, способного на такое, и если дело затянулось, то не по вине немцев. Двигаться быстрее они просто были не в состоянии, тогдашний уровень техники этого не позволял.

Следующие несколько дней немецкие танки беспрепятственно катили вперед. Корпуса Гудериана и Рейнхардта бок о бок мчались к побережью Ла-Манша, корпус Гота начал постепенно поворачивать на север, создавая угрозу окружения французской 1-й армии. Вообще, сложилось парадоксальное положение. Немецкие танковые корпуса вступали в бой, только если были вынуждены остановиться для дозаправки топливом.

К вечеру 19 мая все 4 немецких танковых корпуса выстроились в одну линию, так как корпус Геппнера к этому времени догнал корпус Гота, проскочив впереди пехотных корпусов 6-й армии. Немцы не на сто, а на все двести процентов использовали такой козырь танковых соединений как невиданную ранее мобильность. Если перед Готом и Геппнером какие-то французские части еще маячили, то корпус Рейнхардта выходил в тыл всей группировке союзников, находящейся в Бельгии. А Гудериан же поставил себе целью как можно быстрее выйти к берегу моря.

20 мая немцы впервые столкнулись с Британским экспедиционным корпусом, причем сразу в нескольких местах. В частности, началась так называемая «Битва под Аррасом», которой гордятся англичане, хотя вполне могли бы и помолчать о ней. Просто остальные эпизоды выглядят уже совершенно неприглядно, но рассказывать о том, как в Амьене немецкие танки проехались по батальону Суссекского полка, даже не успев разобраться, кто там пищит под гусеницами, все-таки неловко. Впрочем, точно так же дивизии Рейнхардта проскочили сквозь британские позиции в Мондикуре. Короче, за один день две британские пехотные дивизии отбыли туда, где нет печалей и забот, а также немецких панцеров.

Вдобавок союзные командиры нашли самый подходящий момент, чтобы переругаться между собой. Для начала сцепились генерал Айронсайд, начальник Имперского Генерального штаба, прибывший во Францию, чтобы немножко порулить, и лорд Горт, командир Британского экспедиционного корпуса, которому за этот рулеж предстояло отвечать. А отвечать не хотелось. Айронсайд желал, чтобы английский корпус нанес удар на юг, в направлении Амьена, Горт отбивался, утверждая, что все его дивизии и так уже ведут бой, а свободных резервов у него нет. Встреча с командующим французской Группой армий «Север» Билло и командующим 1-й армией Бланшаром произвела на англичан удручающее впечатление. Французские генералы были буквально разбиты параличом и были не способны ни к каким осмысленным действиям.

Однако совершенно неожиданно сомнения англичан разрешил Роммель, дивизия которого буквально налетела на английские войска. Но уже одно только соотношение сил в этом бою ясно показывает, что союзники уже не могли решительно ничего. В контрударе приняли участие британские 5-я и 50-я пехотные дивизии, 1-я армейская танковая бригада (74 танка) и ошметки корпуса генерала Приу (еще около 60 танков). И вот все это натолкнулось на безмятежно движущийся вперед 7-й стрелковый полк дивизии Роммеля. Немцы к этому времени окончательно обнаглели и не пытались соблюдать даже видимость порядка. У того же Роммеля дивизия наступала чуть ли не побатальонно.

Генерал-майор Франклин, командовавший сводным отрядом, разработал излишне сложный план, решив наступать тремя колоннами, которые в результате просто перемешались между собой. Пехота вообще отстала от танков и в бою не участвовала, французы предусмотрительно сохраняли нейтралитет, помня о жестокой трепке, которую им задали немцы совсем недавно. В результате грозное контрнаступление выродилось в неловкий тычок 2 танковых и 2 пехотных батальонов, которые вдобавок не сумели согласовать свои действия. Правда, английским танкам даже удалось смять походную колонну полка «Тотенкопф», но когда они натолкнулись на колонну опытных солдат Роммеля, то быстро об этом пожалели. Английские историки гордо пишут о том, что «Роммель в отчаянии приказал дивизионной артиллерии образовать последнюю линию обороны». Немцы же утверждают, что 78-й артиллерийский полк и оказавшаяся тут же батарея 88-мм зениток спокойно развернули свои орудия и отразили вялую атаку англичан, уничтожив большое число танков. А Роммель, находившийся далеко впереди вместе с 25-м танковым полком, узнал обо всем этом, лишь когда атака уже была отбита. Кому поверим?

Впрочем, это лирика. А теперь сухие факты. Роммель узнал об английской атаке только в 16.00 и сразу приказал 25-му танковому полку поворачивать назад, хотя танки явно не успевали к району боя. Точно так же мифической оказалась и атака грозных пикировщиков. Они действительно прибыли по вызову пехоты около 18.00 и нанесли удар по отходящим английским танкам. Примерно в 19.00 примчались немецкие танки и атаковали французов, державшихся сзади. Как видим, не всегда осторожность избавляет от неприятностей. А когда подошла чуть отставшая 5-я танковая дивизия, союзникам стало по-настоящему плохо.

Правда, англичане утверждают, что одних пленных взяли более 400 человек, тогда как немцы признают потерю 378 человек в общей сложности. Немцы потеряли около 49 танков. Они претендовали на уничтожение 43 английских танков, но вот сами англичане признают, что из боя вышло всего 28 машин. Желающие могут поупражняться в арифметическом действии «вычитание». И после того риторический вопрос: могло ли это ничтожное столкновение «нагнать панический страх на германское командование», как утверждает Лиддел-Гарт?

После этого союзники уже не пытались предпринимать каких-либо активных действий и только отступали. Зато воодушевленный успехами своих подчиненных Гот нанес новый удар и организовал французам первый настоящий котел за время кампании. Напомню, что ранее французская 9-я армия просто развалилась и сдалась, ее никто специально не окружал. Зато когда корпус Гота 28 мая нанес удар от Арраса на Лилль, ему удалось отсечь два корпуса французской 1-й армии, которые через пару дней сдались. Одновременно немецкая пехота 6-й армии нанесла удар на стыке между британским корпусом и бельгийской армией, и северная группировка союзников развалилась на части. Дальше были капитуляции, Дюнкерк, эвакуация. Но все это уже не относится к теме танковой войны.

Какие же выводы можно сделать из первой скоротечной кампании во Франции? Судя по всему, немецкое командование тщательно проанализировало уроки боев в Польше, когда, имея подавляющее превосходство в количестве танков, оно его не сумело использовать. К весеннему наступлению во Франции танковые дивизии были объединены в корпуса. Более того, был сделан еще один шаг вперед, когда два таких корпуса были объединены в составе танковой группы — аналога танковой армии. Правда, есть нюанс — именно аналог. Танковые группы подчинены соответствующей армии, а не группе армий. Из разрозненных танковых полков и дивизий вместе с частями усиления и обеспечения рождались танковые войска, главная ударная сила сухопутных войск Германии. Именно поэтому не имело никакого значения, объединят французы свои танки в дивизии или нет. Мы видели, с какой легкостью сбалансированное соединение всех родов войск, построенное на основе танковых полков, сметало в сторону чисто танковые подразделения союзников. Именно для того, чтобы показать разницу в теории и практике использования танков, мы совершенно сознательно рассмотрели все три случая танковых боев весны 1940 года, хотя стычка под Аррасом не выходит за рамки «боев местного значения».