Чтение онлайн

В течение 25 июня дивизия понесла самые большие потери в личном составе и материальной части. В район сбора не вернулись 84 танка. В бою погибли командир 55-го танкового полка майор Олещук, комбаты майор Александров и капитан Иволгин, помкомдива по технической части подполковник Соболев со своей ремонтной бригадой. Целиком погибла 3-я рота 1-го батальона 55-го танкового полка и её командир лейтенант Мотвиненко.

26 июня командир 12-го механизированного корпуса получил приказание сосредоточить части в районе Гурджай. При этом 202-я моторизованная дивизия и 10-й мотоциклетный полк оставались в распоряжении командования 11-го стрелкового корпуса. В этот же день танковые батальоны 23-й танковой дивизии контратаковали противника, обеспечивая отход и перегруппировку частей 10-го стрелкового корпуса. В ходе этих боёв батальоны потеряли до 40 % танков, уничтожив до батальона немецкой пехоты.

27 июня 28-я танковая дивизия занимала оборону на южном берегу реки Мужа. В 17:00 колонна вражеских танков начала обходить её правый фланг. С фронта открыла огонь немецкая артиллерия. В завязавшемся бою наши танкисты подбили до 6 танков и 2 орудия, а потеряли 8 танков. В течение этого дня штаб дивизии получил от разных штабов три противоречивых приказа, из которых ни один не был выполнен. Управление дивизиями со стороны штаба корпуса и взаимодействие между ними абсолютно отсутствовали. В итоге штаб корпуса оказался отрезанным от своих частей и попал в окружение. Дважды раненый командир корпуса генерал-майор Н. М. Шестопалов был захвачен в плен. Вместо него с 1 июля командиром корпуса был назначен полковник В. Я. Гринберг.

Разбитый взрывом боекомплекта танк Т-26 с конической башней, поручневой антенной и прожекторами «боевого света». Машина из состава 23-й танковой дивизии 12-го механизированного корпуса. Литва, июнь 1941 года.

К 1 июля 1941 года 12-й мехкорпус практически перестал существовать — в нём осталось 35 танков, 22 орудия без снарядов и 500–600 человек личного состава. 4 июля корпус был выведен в резерв фронта.

Несколько успешнее действовала 2-я танковая дивизия 3-го механизированного корпуса, которой командовал генерал-майор Е. Н. Солянкин. По его приказу ещё 22 июня были вскрыты близлежащие склады окружного подчинения и танки были полностью заправлены топливом и получили полный боекомплект. В ходе марша 22 июня часть танков, включая несколько КВ, вышла из строя по техническим причинам, но большая часть машин к вечеру вышла в район переправы через р. Дубисса примерно в 20 км от Расейняя. В этом районе наступала 6-я танковая дивизия 4-й немецкой танковой группы. 23 июня немцы, действуя двумя боевыми группами «Раус» и «Зекендорф», сумели переправиться через Дубиссу и занять два плацдарма на её правом берегу.

Сгоревший танк БТ-7 из 2-й танковой дивизии 3-го механизированного корпуса. Северо-Западный фронт, июнь 1941 года.

Тяжёлые танки КВ-1 атаковали позиции 6-го немецкого мотоциклетного батальона и прорвали их. Батальон был вынужден отойти под прикрытие главных сил боевой группы. Подполковник фон Зекендорф ещё надеялся удержать западный берег р. Дубисса, но огромные машины без труда пересекли реку и начали карабкаться на откос. Даже сосредоточенный огонь немецкой артиллерии и всего тяжёлого пехотного оружия не мог остановить их. Окутанные огнём и дымом, КВ неотвратимо двигались вперёд, всё сокрушая на своём пути. Снаряды тяжёлых гаубиц не причиняли им никакого вреда. Русские танки вышли на перекрёсток, где их обстреляли с фланга немецкие противотанковые пушки, укрытые в лесу. Тогда КВ развернулись, разгромили эту позицию, а потом снова двинулись к месту расположения немецкой артиллерии.

Pz.35(t) 6-й танковой дивизии Вермахта проезжает мимо брошенного Т-28 2-й танковой дивизии Красной Армии. Восточный фронт, июль 1941 года.

Примерно 100 танков 11-го танкового полка полковника Рихарда Колля, треть которых составляли Pz.IV а остальные — лёгкие Pz.35(t), двинулись в контратаку. Некоторые из них столкнулись с советскими танками лоб в лоб, но основная масса атаковала с флангов. Немецкие снаряды с трёх сторон били по стальным гигантам, но безрезультатно. Зато немецкие танки вскоре начали нести потери. После долгой и бесплодной борьбы против тяжёлых КВ танки полковника Колля начали отходить, укрываясь в складках местности. Стало ясно, что никакое оружие, имевшееся у боевой группы «Зекендорф», не способно сражаться с русскими тяжёлыми машинами. Ещё немного — и началась общая паника. Командиру 2-го батальона 114-го моторизованного полка, занимавшего позиции к западу от Дубиссы, ничего не оставалось, как начать отвод своих дрогнувших солдат. Вместе с командирами рот и старшими унтер-офицерами он прикрывал отход своих подчинённых и с помощью пулемётов сдержал натиск советских пехотинцев. Тем временем с востока подошла и вступила в бой новая группа русских танков. Основная масса сверхтяжёлых машин продолжала неудержимо двигаться вперёд под непрерывным огнём немецких танков и артиллерии. Скорчившись в наспех отрытых окопчиках, под мостами и в кюветах либо вообще посреди поля, немецкие солдаты ждали приближения второй волны танков. Ожидание превратилось в настоящую пытку, так как немецкая дальнобойная артиллерия обстреливала советские танки, не подозревая, что одновременно накрыла огнём и собственных пехотинцев. Повезло тем, кто сумел укрыться под мостами и в других убежищах. Они могли наблюдать за происходящим, не замеченные противником. Гигантские танки с грохотом приближались, стремительно вырастая в размерах. Один из КВ натолкнулся на небольшое болотце, в котором увяз Pz.35(t), и, не колеблясь ни секунды, переехал немецкую машину. Та же участь постигла 150-мм гаубицу, которая не успела вовремя сменить позицию. Когда КВ-1 приближались, гаубица стреляла по ним в упор, не причиняя вреда. Один из танков пошёл прямо на неё, и снаряд попал ему в лобовую броню. Танк замер, словно в него ударила молния. Артиллеристы облегчённо вдохнули, кто-то сказал: «Ему конец». «Да, этот получил своё», — согласился командир расчёта. Но тут танк ожил и, громко лязгая гусеницами, снова двинулся вперёд. Он смял тяжёлое орудие, словно детскую игрушку, вдавил его в землю и исковеркал.

Застрявший в болоте и подорванный экипажем КВ-2 с башней МТ-1. Северо-Западный фронт, 2-я танковая дивизия, июнь 1941 года.

На выручку 6-й поспешила 1-я танковая дивизия. С большим трудом танки продвигались вперёд по песчаной и заболоченной местности. То и дело завязывались короткие ожесточённые схватки. 24 июня советские танки, среди которых находились и тяжёлые, смяли 2-й батальон 113-го стрелкового полка.

Вот отчёт о бое, который вела с этими машинами 1-я танковая дивизия: «КВ-1 и КВ-2, с которыми мы повстречались здесь впервые, представляли собой нечто невиданное! Наши роты открыли огонь примерно с 800 метров, но безрезультатно. Расстояние сокращалось, при этом противник приближался к нам, не проявляя никакого беспокойства. Скоро нас разделяло от 50 до 100 метров. Ожесточённая артиллерийская дуэль не принесла немцам никакого успеха. Русские танки продолжали наступать как ни в чём не бывало, а бронебойные снаряды просто отскакивали от них. Таким образом, сложилась тревожная ситуация, когда русские танки шли прямо через позиции 1-го танкового полка на нашу пехоту и в наш тыл. Наш танковый полк, сделав полный разворот, поспешил за КВ-1 и КВ-2, следуя едва ли не в одном строю с ними. В процессе боя, применив специальные боеприпасы, нам удалось лишить хода некоторые из них с очень короткой дистанции — от 30 до 60 метров. Затем была организована контратака, и русских удалось отбросить».

Боевые действия на Северо-Западном направлении в июне — июле 1941 года.

На следующий день против 2-й танковой дивизии были выдвинуты части 36-й моторизованной и 269-й пехотной дивизий. Кроме того, ещё одна пехотная дивизия — 290-я — обеспечивала правый фланг немецких частей, ведущих бои против 2-й танковой дивизии, которая к этому времени понесла серьёзные потери в людях и технике, практически полностью закончились боеприпасы и топливо. Отсутствовала связь с командованием 8-й армии и Северо-Западного фронта. Учитывая тяжёлое положение дивизии, генерал-майор Солянкин вечером 25 июня отдал приказ прорываться на север. В ночь на 26 июня и всю первую половину дня остатки танкистов и мотострелков 2-й танковой дивизии пытались пробиться через фронт 1-й танковой и 36-й моторизованной дивизий 41-го немецкого моторизованного корпуса. Удалось это немногим, большая часть погибла или попала в плен. Погиб и командир 2-й танковой дивизии генерал-майор Е. Н. Солянкин.

Немецкие солдаты осматривают оставленный экипажем тяжёлый танк КВ-2 с башней МТ-2. Восточный фронт, июнь 1941 года.

В целом контрудар механизированных корпусов не достиг своей цели. Фактически это был не контрудар, а ряд разрозненных контратак, проводившихся танковыми соединениями без разведки и связи друг с другом. Командование корпусов не могло руководить своими соединениями, так как вышестоящие штабы отдавали приказы напрямую дивизиям. В результате части получали приказы, которые противоречили один другому. Например, 23-я танковая дивизия 23 июня получила одновременно два приказа: наступать (из штаба 12-го мехкорпуса) и отходить (из штаба 10-го стрелкового корпуса). За весь период боевых действий с 23–26 июня по 12 июля 1941 года штаб 12-го мехкорпуса не получил ни одной оперативной и разведывательной сводки из штабов 8-й армии и Северо-Западного фронта. Связь осуществлялась с помощью офицеров связи, которые из-за большой разбросанности войск очень часто искали нужные им части сутками. Разведка велась плохо, дивизии не знали, какие части противника действуют перед ними, так как пленных практически не было. В результате 12-й мехкорпус понёс огромные потери, даже не сумев задержать наступление немцев.

Попытка буксировать тяжёлый танк КВ-1 с помощью немецкого танка Pz.IV из состава 1-й танковой дивизии Вермахта. Литва, июнь 1941 года.

Потерпев неудачу в приграничном сражении, войска Северо-Западного фронта в крайне невыгодных условиях, под натиском превосходящих сил противника вынуждены были с боями отходить в северо-восточном и восточном направлениях.

Учитывая обстановку, Ставка Главного Командования приказала командующему Северо-Западным фронтом прочно удерживать рубеж обороны по реке Западная Двина. Одновременно с этим Ставка дала указание фронту, опираясь на Псковский и Островский укреплённые районы, подготовить и организовать устойчивую оборону на рубеже реки Великая, используя для этой цели оперативные резервы — 41-й и 22-й стрелковые корпуса. Войска, предназначавшиеся для организации обороны на реке Великая, распоряжением Ставки Главного Командования усиливались 1-м механизированным корпусом генерала М. Л. Чернявского, а на двинское направление выдвигался 21-й механизированный корпус под командованием генерал-майора Д. Д. Лелюшенко.

Красноармейцы осматривают подбитый немецкий танк Pz.35(t). Окрестности г. Расейняй, июнь 1941 года.

Этот корпус относился к механизированным корпусам второй очереди. Он начал формироваться в Московском военном округе в апреле 1941 года и по планам Генерального штаба должен был быть полностью укомплектован лишь к весне 1942 года. К июню 1941 года в состав корпуса входили 42-я, 46-я танковые и 185-я моторизованная дивизии, укомплектованные на 80 % личным составом (из них 70 % были призваны в армию в апреле — мае 1941 года) и имевшие 10–15 % грузовых, легковых и специальных автомобилей от штата. Из боевой матчасти к началу войны в корпусе имелось всего 35 танков БТ, 16 Т-37 и Т-38 и 88 бронеавтомобилей БА-20 и БА-10. Большая часть танков относилась к машинам учебного парка, была сильно изношена, не имела запасных частей и, частично, вооружения. Части корпуса дислоцировались в районе Идрица — Опочка.