Чтение онлайн

Когда за офицером закрылась дверь, генералы начали осмысливать ситуацию и начали с состава армии. Картина была следующая. Её ядро составляли два корпуса, расквартированных в Варшавском военном округе и в мирное время. Это Шестой корпус Благовещенского, который передислоцировался в район Ломжи, и Пятнадцатый Мартоса, районом сбора для которого был Маков. С этими корпусами Самсонов должен был вступить в бой хоть сейчас, вздумай германцы начать наступление на Варшаву в первые же дни войны. И именно поэтому, ему сейчас не давали в подчинение Двадцать Третий корпус, имевший в своём составе гвардейскую дивизию. Этот корпус тоже квартировал в округе, но если вдруг потребуется выдвижение двух первых корпусов, то последний должен был остаться прикрывать город. А так, обещали потом передать его в армию. Ему на смену должен был прибыть Первый корпус Артамонова из Петербургского военного округа. А Тринадцатый корпус Клюева, прибывающий из Московского округа, должен пополнить ряды армии однозначно, и выдвинуться в район Остроленки. Ещё следовало иметь в виду Второй корпус Шейдемана, собиравшегося в районе Августова. Просмотрев его состав, Самсонов даже удивился, обнаружив, что этот корпус, в отличие от всех остальных, содержит в своём составе четыре дивизии, тогда как в других было по две. По замыслу командования, этому корпусу отводилась роль связующего звена между Второй и Первой армиями. Вот только как он это будет делать, оставалось непонятным, потому что расстояния были мало того, что велики, ещё и местность была лесистой и с отвратительными дорогами. Последнее было как раз объяснимо. Ещё во время своей прошлой службы в Варшаве, Самсонов знал о генеральных планах войны против Германии. И они, на начальном этапе, были исключительно оборонительными. И в этом была своя логика, потому что время на мобилизацию у нас, было в несколько раз больше, чем у противника. А именно, сорок дней, против четырнадцати. Такая разница в сроках объяснялась, прежде всего, размерами стран. Россия огромна, и в сравнении с Германией, редконаселена. Даже просто перегнать эшелон по перегруженным железным дорогам из, например, Казани к западной границе, займёт гораздо больше времени, чем из Кёльна в Познань или Кёнигсберг. К тому же, густота сети железных дорог была несопоставима. Многие резервисты должны были добираться только до станций по нескольку дней, а то и недель. И только там садились на поезда, которые их везли к месту сбора своей части. В Германии же, все они оказывались на станциях в течение одного дня. А обычно через несколько часов. Поэтому германцы могли начать полномасштабное наступление по окончании мобилизации почти на месяц раньше. Таким образом, все расчёты долгое время исходили из обороны, и чтобы осложнить наступление противника, в приграничных районах принципиально не строили никаких новых дорог, облегчающих продвижение войскам. В России итак дороги были настоящим бедствием, а если ещё и специально пытались их ухудшить, то можно только догадываться, что там за кошмарная местность, по которой предстояло передвигаться не только солдатам пешком, но ещё и артиллерии с обозами. Полевая гаубица, весом в две с половиной тонны, на лошадиной тяге, да на раскисшей дороге – что может быть более эпичным! А в современной войне, как прекрасно понимал не только Самсонов, но и Анисимов, без артиллерии много не навоюешь. Ситуация изменилась только два года назад, когда все осознали, что за этот месяц германцы могут успеть нанести союзникам французам решающее поражение, и потом уже перебросить всю свою армию против России. Само по себе это, конечно, никого не пугало, потому что все были уверены – Россия выстоит. Но зачем тогда нужны союзники, если воевать будут всё равно поодиночке? Вот и появился в Генеральном штабе новый план, предусматривающий раннее наступление русской армии, задолго до завершения мобилизации. И тогда в Польше началось активное строительство не только шоссейных, но и железных дорог. Правда, за столь малый срок успели сделать немного. Поэтому в основном в приграничье картина оставалась по-прежнему дикая. Местность была совершенно не устроенная для передвижения крупных масс войск. Как чужих, так и своих. Но самое скверное, что перед этим Вторым корпусом не было направления движения, поскольку он, углубившись на территории Германии, упирался в цепь Мазурских озёр, имевших между собой лишь узкие проходы-дефиле, которые наверняка будут укреплены, и смогут удерживаться даже небольшими силами противника. Фланги наших наступающих армий он тоже прикрыть не сможет, потому что расстояния до них слишком велики, и проходят по такой местности, что путь будет очень долог. Но поменять что-то в этом раскладе было совершенно невозможно, потому что Жилинский пока сам не решил, кому будет подчиняться этот корпус – Первой или Второй армии. А район сосредоточения прописан в диспозиции, и войска уже начали движение туда, чему примером был эпизод с частями, выгрузившимися в Гродно, вместо Августова, когда Самсонов только прибыл в штаб. Орановский возражал, что целью этого корпуса является также защита наших коммуникаций, потому что вздумай германцы начать наступление от озёр, то смогут, спустя может и продолжительное время, выйти на нашу стратегическую железную дорогу Варшава – Белосток, и перерезать её. А это недопустимо. Самсонов не стал с ним спорить, потому что даже если сможет переубедить его, то менять диспозицию будет только хуже. Ведь это развалит хотя бы относительный порядок на железных дорогах, которые придерживаются определённого графика, и у которых движение эшелонов расписано. В общем, махнули на этот корпус рукой.

В итоге, оставалось четыре корпуса, которые точно должны были вступить в армию. Два уже на месте, а два будут вскоре переданы. Возможно три. А это уже сила. Надо только ей грамотно распорядиться. Основной проблемой были дороги. Особенно для Шестого и Пятнадцатого корпусов, которые наступали по совершенно дремучей местности, где были только местные грунтовки. Самсонов бывал в тех местах, и помнил, что почва там песчаная. С одной стороны, это хорошо, потому что даже после сильных дождей она не так ужасно раскиснет, как глинистая или чернозёмная. Но с другой стороны, там и дождь особо не нужен, потому что тяжёлые телеги будут вязнуть в песке даже в полную сушь. Что уж говорить про полевые гаубицы. Но и с этим ничего поделать было нельзя. План. Чёртов план! Который, даже если он неудачный, в общих чертах должен был выполняться. Всё утверждено, все грузы идут туда, выгружаются на прописанных станциях, и оттуда уже идут на повозках к складам, которые спешно возводят уже сейчас в районах сосредоточения. Значит, надо исходить из общих предписаний. Эти два корпуса, когда соберутся, должны двигаться к границе, согласно плану. Да, по бездорожью, да, теряя на этом много времени и сил. Но, насколько он помнил, они всё же преодолели эту полосу разрухи, что царила у нас, несильно отстав. А вот два других корпуса, оказывались в зоне железной дороги, идущей в нужном направлении. Но, тем не менее, в реальности для них так же остро стояли проблемы, связанные со снабжением, которое осуществлялось гужевым транспортом, и передвижением в целом. И Самсонов решил поинтересоваться, нет ли в планах упоминаний, про задействование железнодорожной дороги.

– А смысл, Александр Васильевич? – Удивился Орановский. – В Германии колея всё равно другая, и пользоваться её железной дорогой мы не сможем, если они нам не подарят подвижной состав вместе с паровозами. Но это навряд ли.

– Это точно. Даже если удастся что-то получить, то лучше на это не надеяться. Но насколько я понимаю, перешивка колеи не такая уж и трудная задача. Переставляют один рельс на два вершка (около 9 см), и готово. Разве что на стрелках повозиться, но в целом можно довольно быстро привести дорогу в годное состояние. Наверняка там есть свои нюансы, но вряд ли они неразрешимые. У нас есть железнодорожные части в округе?

– Сейчас нет. Но я слышал, что планируется привлечение двух батальонов для ремонтных работ. Правда, не к нам, а к Ранненкампфу.

– А почему нас обделили? – Воскликнул Самсонов.

– Потому что у нас единственная ветка, и та в стороне от направления основного удара. Посчитали, что Ранненкампфу они нужнее.

Офигеть! Вот это номер! Значит, германцы будут там кататься взад-вперёд по своим дорогам, подвозить подкрепления и боеприпасы, а нам предстоит всё на себе переть. И когда дело дойдёт до драки, то у наших уже язык будет на плече от усталости. С этим надо что-то делать…

И с этими мыслями Самсонов попросил Орановского подождать, а сам буквально вылетел из кабинета, отправившись к Жилинскому с вопросом. К счастью, тот ещё никуда не ушёл, находясь в своём кабинете, и перебирал бумаги.

– А, это вы, Александр Васильевич! – Сказал он, поднимая голову. – Решили посмотреть свой новый кабинет? Всё равно это ненадолго. Скоро вам предстоит перебраться поближе к войскам.

– Яков Григорьевич, меня сейчас не кабинет интересует. – Ответил Самсонов, переводя дух. – Я тут посовещался с Орановским, и случайно узнал одну новость. Мою армию хотят оставить без железнодорожников?

– О чём это вы? – Не понял Жилинский.

– О двух железнодорожных батальонах, которые передаются Карлу Павловичу (Ранненкампфу).

– Он наступает вдоль железной дороги, вот ему и дают в помощь специалистов. – Пожал плечами Жилинский.

– Яков Григорьевич, у меня тоже железная дорога есть. А пути следования корпусов настолько плохи, что осуществлять за ними следом снабжение будет крайне затруднительно. Особенно, когда плечо доставки увеличится. А вот если бы мне удалось освоить ближнюю рокаду Зольдау – Ортельсбург, тогда я бы чувствовал себя гораздо уверенней. Но для этого как раз и нужны железнодорожники.

Жилинский устало вздохнул. С него все что-то требовали. И сколько не дай, всё было мало. А где его взять, если нету? Вот и этот туда же, а ещё старый товарищ. Самсонов же, глядя на командующего, понял, что ничего не получит. Даже если тот пообещает. Скажет, что не получилось, сошлётся на непреодолимые обстоятельства и прочее. Нет, были бы эти батальоны под рукой, наверно отдал бы, возможно, что оба. Но они… где-то. Но пока Жилинский здесь, его надо на что-то растрясти. Потому что потом делать это по телефону или телеграфу будет намного труднее.

– А в Варшаве у нас ничего нет? – Начал издалека Самсонов.

– Нет. – Грустно ответил Жилинский. – Было бы, я бы вам сразу подписал приказ. – И задумался. А возможно просто держал паузу, ожидая, когда Самсонов уйдёт.

Но тот не отставал:

– А если провести мобилизацию среди железнодорожников?

– Нельзя. У них бронь от армии.

– Но мы же их не на фронт призываем? Они будут заниматься теми же делами, только по соседству. Например, продлением дистанции Новогеоргиевск-Млава. Можно даже в форму не одевать, а оформить их, как временно мобилизованных для ремонтных работ, что и будет соответствовать действительности. Только в начальники им дать несколько офицеров из управления путей сообщения, и разделить на роты, которые в документах именовать артелями. Это на первое время, а потом видно будет. Чего загадывать.

Жилинский задумался. В принципе всё было нормально.

– Ну, допустим. А если понадобятся ремонтные работы здесь, на месте?

– А мы не всех подчистую заберём, а выборочно. Половину. Думаю, приличное число получится со всей Польши.

– Можно попробовать. – Продолжал размышлять Жилинский. Наверно, он понимал, что Самсонов от него так просто не отстанет. Очевидно, у него была какая-то идея. – Вам это когда надо?

– Сейчас. – Нажимал Самсонов.

– Ох. – Устало выдохнул командующий.

– И ещё инструменты нужны для работ. – Поспешно добавил Самсонов.

– Какие?

Самсонов задумался. В принципе там всё понятно – молоток, топор, лопата, лом-лапа, фаркопы… Может что-то ещё. Впросак бы не попасть. Надо посоветоваться со специалистами.

– Я пришлю список через полчаса.

– Хорошо. Но учтите, что людей вам дают временно.

– Конечно, Яков Григорьевич. – Подхватил Самсонов. – Как только прибудут военные железнодорожники, я тут отпущу работников по домам.

Жилинский, уже взявшийся за колокольчик для вызова адъютанта, замер с протянутой рукой, и с удивлением посмотрел на Самсонова. Раньше за ним такой наглости не замечалось. Да, они давно знакомы, но разве это значит, что можно так бесцеремонно ставить условия командующему? Или у него действительно появилась какая-то мысль?

– Я надеюсь, вы не собираетесь менять направление движения армии? – На всякий случай поинтересовался Жилинский.

– Ни в коем случае! – Заверил тот. – Буду двигаться в обход Мазурских озёр для поиска неприятеля и его разгрома совместно с армией Ранненкампфа.