Таня, бандит тебе не няня!
Шрифт:
— Здорово… но где все взрослые? Воспитатели, няни… сторож?
— Подозреваю, что сначала бандиты собрали их и заперли где-то в подвале, потом думали, что заберут нашу дочь, но… детсадовские так просто не сдаются… слышишь?
Из комнаты, где стоят кровати, доносится какой-то шум.
Мы с Виком идём туда и…
Видим его бывшую невесту Раду, которую куча малышни зажала в угол, а девушка, совсем худая и бледная, бормочет со слезами на глазах:
— Хватит меня щипать… не буду я в кровать ложиться… отпустите!
Замечаю телохранителей дочери, Сафонова и Петюню.
Оба сжимают в руках игрушечные докторские наборы.
— Мы будем тебе губы сдувать, тётя, — заявляет Сафонов.
— Это Танюха приказала, — добавляет Петюня, — сказала, что они у тебя больсые, и ты ими за двели цепляесся!
Рада замечает нас, вопит испуганно:
— Спасите, умоляю, спасите… это не дети, дьяволята!
— И не подумаю, — отвечает презрительно Вик, даже не глядя на бывшую невесту, — ты заслужила гнев детсадовских, вот и наслаждайся, пока мои парни не приедут и не заберут тебя к дяде, за решётку.
Я же спрашиваю у ребят, где Таня, потому что не вижу её среди детей.
— А она главного бандита побезала заманивать в ловуску, — отвечает мне Сафонов, сжимая докторский набор, — в актовый зал его увела, там как лаз сейсяс лемонт идёт!
— Что? — кричу в ужасе. — Вик, нам надо найти их, пока… пока ничего не случилось.
Вик реагирует моментально, тут же бежит наверх, где актовый зал.
Я на секунду задерживаюсь, слышу крики о помощи.
В самом деле, весь персонал заперли в подвале.
Быстро открываю им дверь, а сама бегу следом за Виком.
Он уже в дверях актового зала, стоит и с улыбкой наблюдает, как у дальней стены отчаянно кричат двое бандитов, среди которых я узнаю того самого Глушко.
— Что с ними? — спрашиваю испуганно.
— Похоже, наша Танюша уделывает двух взрослых дядек. Видимо, у Глушко совсем не осталось людей, раз он взял на дело бестолочей, которых смогли уделать даже дети! Ты только посмотри...
Приглядываюсь, вижу у дальней стены строительные леса, а на них под самым потолком дочь, которая швыряет в бандитов инструментами и маленькими вёдрами с какой-то густой замазкой.
— Вот так, — кричит малышка, — повусяй! Это тебе за папу, за маму, за Лызыка, за няню... а за детсадовских и двол кидаю клаской в упол!
Она швыряет в Глушко какой-то скребок, и тот прилетает мерзавцу прямо в голову.
— Ах ты мелкая дрянь! — вопит от боли бандит. — Я тебя с этими лесами сейчас уроню, слышишь, я…
Тут к Глушко подходит Вик, резко разворачивает его к себе.
— Не смей называть мою дочерью дрянью, — говорит Вик и бьёт негодяя в живот, — и никогда не смей меня предавать…
Бьёт ещё раз, а потом добавляет:
— Раженко рассказал, что пять лет назад именно ты помог запугать и увезти Лилю вместе с моей будущей дочкой. Прости, Глушко, но такого предательства я не прощаю…
Но, не успевает Вик нанести третий удар, как сверху на Глушко летит какой-то инструмент, бьёт негодяя по голове, и тот падает без сознания.
— Плости, пап, — доносится сверху, — я не хотева… оно свусяйно!
— Молодец, доча, — отвечает Вик, — но больше так не кидай, можешь в меня или маму попасть.
Второй бандит, зажатый в углу, затравленно смотрит по сторонам.
— Прошу вас, отпустите, у меня семья, у меня дети, я готов с вами сотрудничать, я вам всё расскажу…
Но тут Танюша сверху снова вносит свою лепту:
— Нет у него детей, пап, он внизу в глуппе сам говолив, сто не вюбит детей и никогда их не заведёть!
— Ах ты, маленькая…
Бандит срывается с места, летит прямо на меня…
Но в последний момент поскальзывается в луже с краской и падает на пол, да так и не может встать.
— Чёрт, — морщится от боли, — ногу вывихнул…
Сверху снова доносится виноватый голос дочери:
— Плости, пап, класка узе быва лазвита, я не тлогава!
Вик улыбается в ответ.
— Ничего страшного, доча, твои детсадовские всех бандитов сегодня уделали, сработали лучше, чем моя охрана.
Танюша отвечает довольно:
— Вегкотня, пап, у бандитов дазе олузия не быво, ну кто зе с говыми луками на лазбовки идёт, дазе мы взяви иглусесные автоматы!
— Вы молодцы, — оглядывается Вик, — сработал лучше всех… доча, а ты как наверх забралась?
— По вестнице, пап, но она упава и свомавась, когда я завезва.
В самом деле, сломанная хлипкая лестница лежит где-то у стены.
Страшно подумать, как Танюша по ней забиралась.
— Сиди там спокойно, доча, — говорит Вик, — сейчас мы подумаем, как тебя оттуда достать.
— Пап, — тут же зовёт его дочь, — а я моводец?
— Ты большая молодец, — отвечает Вик, продолжая поиски, — я тобой очень и очень горжусь, доча.
— Пап, — снова зовёт его Таня, — а мозно мы с детсадовскими будем тепель делзать все магазины с молозенным, с иглусками и есё палк с аттлакционами себе забелём…
— Погоди, доча, — вздыхает Вик, — сначала спустим тебя, а потом обсудим награду детсадовских.
Но Таня никак не унимается.
— А есё Сафонов мне сказав, сто я ему нлавввюсь, и он готов всегда быть моим тевохванитевем, дазе дома…
— Чего? — возмущается Вик. — Рано ещё телохранителей домой приводит, пусть сначала колготки носить перестанет!
Таня ничего не успевает ответить.
Глушко, едва придя в себя, вскакивает, не разбирая дороги, бежит вперёд, сослепу налетает на строительные леса, сильно ударяется о балку и снова теряет сознание.
— Ой, — доносится сверху. — Мамоська… папоська…
Таня теряет равновесие и падает вниз.
— Вик, — кричу в ужасе, — лови её!
Он тут же протягивает руки, смотрит наверх и…
Эпилог
Спустя время
Вик
— Пап, — наставляет меня маленькая дочь, — всё холосо, ты, главное, не волнуйся. Если вдлуг мама сказет нет, сколее беги, а мы с детсадовскими тебя пликлоем!
Я лишь глаза закатываю, но улыбаюсь.