Чтение онлайн

– Опасная штука – этот круг Факториуса , – оценил Ягун.

Академик пожал плечами.

– Да. Опасная. Но все же круг Факториуса – азы. Против мага с серьезной защитой он не сработает. Существует еще одно крайне опасное заклинание высшего уровня сложности… Минуту! Я едва не забыл, что на мне не должно быть кольца!

Сарданапал не без усилия скрутил с пальца перстень повелителя духов и, легко подув, заставил его повиснуть в воздухе. Ягун и Таня переглянулись. Они не помнили другого случая, когда академик применял бы ту же предосторожность. Он вообще никогда не снимал кольца. Это было заметно по тому продавленному синеватому следу, который оставил перстень на мясистом пальце. Неужели Сарданапал опасался, что не сможет проконтролировать заклинание?

– Не у каждого из вас оно не сработает, но все равно не советую произносить его в кольцах! Это заклинание полного уничтожения, которое подействует на мага любого уровня. Заклинание, от которого не существует отводов и защит! Заклинание, которое можно применить лишь защищая кого-то, но никогда для себя! Если нарушить это правило, гнев призванных сил обратится на тебя самого. Помните: однократное использование заклинания отнимет у вас год жизни. Двукратное – из сильного светлого мага сделает ослабленного темного. Трехкратное отправит за Жуткие Ворота к тем, кого вы недавно видели. Вы готовы его услышать?

Лоткова замотала головой.

– Я – нет. Для меня это слишком… ну брутально, что ли… в общем, не мое это. Не хочу! – уверенно сказала она.

Академик не стал спорить.

– Раз не хочешь, значит, правда, не твое. Честно отказаться от неподъемной ноши – право каждого. Я сделаю так, что ты ничего не запомнишь. А остальные? Таня? Ягун? Как вы?

Играющий комментатор провел языком по губам.

– Я, пожалуй, послушаю, – сказал он.

Сарданапал посмотрел на Таню. Той, вслед за Лотковой, захотелось увильнуть и сказать, что это не для нее, но во взгляде академика было нечто, что не позволило ей отказаться. Почему Сарданапал, не использовавший это заклинание даже против Зербагана, решил поделиться им сейчас?

– Я тоже послушаю. Хотя бы для того, чтобы после пожалеть, – сказала Таня уныло.

– Ну что ж… Тогда, пожалуй, начнем.

Академик проверил глазами, насколько далеко находится его перстень. Видимо, ему показалось, что перстень все равно слишком близко, потому что он отступил на два шага и спрятал руки за спину.

– Не удивляйтесь! Я уже применял его однажды, а назойливого желания становиться ослабленным темным магом у меня нет… Pollice verco!

Из разомкнутых губ академика исторглось алое сияние. Слова оторвались от губ Сарданапала двумя алыми искрами, которые поплыли по воздуху к перстню повелителя духов. Академик вздрогнул. Заметно было, что такого эффекта он и сам не ожидал. Глава школы неуклюже подпрыгнул, торопливо замахал руками и чудом заставил слова заклинания соприкоснуться, прежде чем они достигли перстня. Послышался глухой звук, похожий на далекий удар грома.

В Битвенном Зале повисла странная тишина. Таня никак не могла объяснить ее, пока внезапно не поняла, что в кузне домовых разом перестали стучать все молотки. В узких окошках, ведущих из кузни, замаячило сразу с десяток растрепанных бород – рыжих, светлых, пегих.

Сарданапал махнул рукой, и бороды исчезли.

– Уф! На всякий случай запомните: в теории данное заклинание сработает даже против разозленного языческого полубога, – сказал академик.

– А где мы возьмем разозленного языческого полубога? – спросила Таня.

Как оказалось, спросила напрасно. Академик или не пожелал отвечать, или не услышал вопроса. Он протянул руку и позволил перстню повелителя духов скользнуть на палец.

– О дне следующих занятий будет сообщено дополнительно! – сказал он и, круглый, бородатый, деловитый, выкатился из Битвенного Зала.

Ванька проснулся около десяти. Подошел к окну. Раздвинул шторы. За окном играл желтыми бусами фонарей сизый вечер. На дома вдоль главной улицы по самые брови были нахлобучены переливающиеся рекламные шапки. Снег казался не белым, а слабо-розовым. Порт спрятался, и лишь на закованном в лед озере где-то далеко прыгали и перемигивались грустные огоньки.

Никогда прежде Ванька с такой остротой не ощущал красоту окружающего мира – красоту, пусть преходящую, но бесконечно трогательную в своем хрупком несовершенстве.

«Неужели я никогда больше этого не увижу?» – подумал он.

На краткий миг Ваньке захотелось схватить пылесос и улететь, не дожидаясь Бейбарсова. Что это за дуэль, когда один рискует гораздо больше, а другого эта ситуация абсолютно устраивает? Совесть не то, что не пинает его кожаным сапогом, но даже деликатно не покашливает в сторонке.

Стекло, к которому Ванька прижимался лбом, запотело от дыхания. Указательным пальцем Ванька осторожно вывел на нем «ТАНЯ», и это стало его единственным и главным ответом самому себе. Он идет на это ради Тани. Если авантюра с упырями единственный способ избавить ее от Бейбарсова, то пусть все так и будет.

Ванька решительно отвернулся от окна и отправился в ванную.

Тангро сладко дремал на краю раковины, свесив хвост в воду. Вид у дракончика был умиротворенный. Дорожки копоти на стенах, потолке и даже на зеркале доказывали, что днем, пока Ванька спал, он не терял времени даром и наматывал круги.

– Мы с тобой два плота, связанные веревкой. Нас то разбрасывает, то вновь сталкивает бортами. Единственное, чего течение не может, – разлучить нас, – сказал Ванька.

Тангро приподнял голову и с интересом прислушался к звучанию его голоса.

«Какой это я плот? Ты о чем, хозяин?» – спрашивал он всем своим видом.

– Это я не тебе! – сказал ему Ванька.

В последние недели Ванька часто разговаривал с Таней, хотя ее не было рядом. Ему казалось, что она слышит его. Даже касается пальцами его лица. Такая вот милая любовная шизофрения, которая иногда заканчивается счастливым браком, а иногда смирительной рубахой, уколами и жилистыми санитарами со взглядом сторожевых собак.

Ванька забрался в душ. Долго, едва ли не четверть часа, стоял под струей, вначале под теплой, а затем, все чаще меняя душ на контрастный, почти под ледяной. Тело, поначалу поджимавшееся, под конец раззадорилось и пульсировало теплом.

Тангро дважды залетал к нему. Ванька направлял на него струю. В полном восторге дракончик всплескивал крыльями и, увертываясь, врезался в кафельные стены.

Уже выходя из ванной, он услышал в дверь стук и, завернувшись в полотенце, открыл. На пороге стоял Бейбарсов.

– Что так долго? Из-под кровати вылезал? – спросил он.

Ванька молча повернулся, поймал Тангро, которому вновь захотелось поиграть с Бейбарсовым в «я и мой шашлычок», и, сунув его под мышку, отправился одеваться. Он не видел смысла напоминать Бейбарсову, что они договаривались на более позднее время. Нетерпение – один из наиболее явных недостатков некромагов. С часами они дружат лишь когда надо срочно приготовить зелье. В остальное время часы для них – круглая тикалка с цифрами.