Чтение онлайн

– Все сроки очень приблизительны. Вполне возможно, что он еще не потерял терпения. Ничего нельзя утверждать наверняка, – уклончиво сказал Большой Лаж.

– Вот и чудно! Тогда, конечно, вы не против, чтобы мы открыли этот кувшин прямо в лавке? – улыбнулся Ург и потянулся к пробке.

– Э-э, нет! Не здесь! Откроете как-нибудь потом, на свежем воздухе, – поспешно сказал торговец, вежливо пытаясь выдрать кувшин у него из пальцев.

Ург резво отпрыгнул:

– Ну уж нет, не отдам! Хочу открыть! Почему на свежем воздухе, почему не здесь?

– Не стоит!.. Этот джинн не любит закрытых помещений, – взвыл вурдалак.

– О, клаустрофобия! Не знал, что она бывает у джиннов. Давай посмотрим, а? – подыграл Ягуни.

– Неее-еет! Он тут все разнесет! Этот Пафнутий ибн Ашхабад был настоящий псих! Говорят, он озверел из-за своего идиотского имени. Потому его и заточили! – всполошился Большой Лаж.

– О, открываются новые факты! Ург, ты не помнишь, как джинны относятся к вурдалакам? По-моему, хуже, чем к людям? – воодушевился Ягуни.

– В сто раз хуже. Они ненавидят нежить. Их от нежити колбасит, – сказал Ург.

Большой Лаж передернулся. Глаза у него сузились, лицо позеленело, а глазные зубы удлинились.

– Щенки! Проклятое зеркало… Давно надо было от него избавиться! А теперь придется убить вас, не дожидаясь ночи! – прохрипел он и со стремительностью, которую сложно было ожидать от такого грузного типа, ринулся на Урга, сбив его с ног.

Но, прежде чем вурдалак навалился на него, Ург успел бросить кувшин. Ягуни поймал его во вратарском прыжке у самого пола и прокатился на спине, оберегая кувшин от удара.

– Ну все, папочка мой дедуся! Я загнал себе в спину занозу и озверел! Эй ты, язвенник! Отпусти его, малярийный комар, или я выдерну из этого горшка пробку! Считаю до минус двух с половиной!.. Ноль! Минус единица! Минус два! Минус… – крикнул он.

Клыки Большого Лажа клацнули в пяти сантиметрах от шейной артерии Урга. Его гнев мигом утих.

– Ладно. Я признаю, что малость погорячился… Эй, я же извинился! Скажи своему приятелю, чтобы он перестал расшатывать пробку! – сказал Большой Лаж, помогая Ургу подняться и застенчиво отряхивая с него пылинки.

– И не подумаю! Выпусти нас отсюда, если не хочешь познакомиться с джинном. Ну! – поторопил его Ягуни.

Большой Лаж пожал плечами:

– Я не могу снять защитную магию. Она поставлена здесь навсегда. Вам не убраться из моей лавки, пока вы не купите хоть что-то! – фыркнул он. Ягуни быстро взглянул на него, подзеркалил и понял, что это не блеф.

– Будь по-твоему. Тогда я покупаю у тебя занозу, которую по твоей милости засадил себе в спину. Надеюсь, она не ядовитая. Как там надо сказать? «Согласен. Принимаю все условия и ответственность за этот предмет»… Ург, брось ему какую-нибудь монету! Только ни в коем случае не фальшивую!

Порывшись в кошельке, Ург бросил под ноги Большому Лажу мелкую монетку. Едва она коснулась пола, как что-то негромко щелкнуло – словно невидимый всезнающий дух перекинул пальцем костяшку на счетах. Заклубился и сразу растаял лиловый дымок.

Большой Лаж заскрипел зубами, точно мечтал стереть свои глазные зубы в порошок. Поняв, что сделка совершилась, Ягуни шагнул к дверям. Таня с Ургом последовали за ним, ощущая, как защитная магия неохотно, но все же выпускает их.

– Ага, это из-за кувшина! Сами-то мы можем уйти, а вот кувшин там не вынести. Его мы не покупали и условий не принимали! – сказал Ягуни. Он хотел осторожно поставить кувшин на пол, но Ург не позволил ему.

– Дай-ка мне! Я сейчас! – проговорил он и принял кувшин у Ягуни из рук.

Убедившись, что его друзья уже на улице, Ург погладил рукой шероховатый глиняный бок со следами от ракушек.

– Семьсот лет. Если б меня засадили на семьсот лет в горшок из-за дебильного имени, я бы озверел уже через три минуты! – произнес он и, внезапно повернувшись, высоко подбросил кувшин. Кувшин еще был в полете, а Ург уже ласточкой выпрыгнул из лавки. Вслед ему устремился гневный вопль Большого Лажа.

Спустя секунду звук лопнувшего кувшина, яростный вопль и ослепительная белая вспышка недвусмысленно сообщили, что у Большого Лажа начались проблемы. Лавка содрогнулась. Из ее окон и провалившейся крыши рванулось что-то белое и тугое. Рванулось, огласилось ревом и опало. Древняя магия выдержала испытание.

– Кажется, до меня дошло! Джинн Пафнутий ибн Ашхабад вышел по амнистии. А теперь нам лучше не злоупотреблять лысеопятским гостеприимством! К нам уже бегут благодарные жители! – заметил Ягуни, кивнув на большую, человек в семьдесят, толпу, которая накатывалась на них со стороны площади.

Впереди толпы, размахивая тесаком, решительно шагал торговец овощами и фруктами. Его красное лицо пылало благородным негодованием несправедливо ограбленного жулика.

Поджав под себя ноги, Шурасино сидел на ковре-самолете и грустно ковырял пальцем в проеденных молью дырах, разглядывая восточные узоры. Он представления не имел, куда ему лететь и что делать дальше. Порой ему хотелось закрыть глаза и камнем броситься с ковра в океан, который лежал внизу, укутанный белыми ватками туч.

Вотон и Пустеллий велели выдать ему самый старый, самый никчемный ковер. Летать по прямой он отказывался, предпочитая всем фигурам извилистую петлю. В полете ковер быстро обледенел, и при каждом сильном боковом порыве ветра Шурасино рисковал перейти в свободное планирование.

Ошейник удаленной смерти, заклепанный на шее, как у раба, доставлял Шурасино немало тревог. Порой он ощущал легкое покалывание, напоминавшее, что ошейник не дремлет и напоминает ему о необходимости проявлять рвение. И Шурасино начинал проявлять его, бестолково кружа над океаном. Внутреннее магическое зрение, которым магистр обладал в полной мере, подсказывало, что духи эфира где-то рядом. Порой они бойкими лиловыми искрами или дрожащими болотными огнями проносились совсем близко, почти перед носом, но Шурасино даже не предпринимал попытки их перехватить.

Он знал, что это бесполезно. Поймать разбушевавшегося эфирника так же сложно, как заколоть вилкой на лету мечущуюся по кухне зеленую муху. Загнать же духов эфира обратно заклинанием Ферстаан фламенки фрондикт можно было только всех разом, духи же, зная это, рассредоточились.

«Раз эфирники здесь и дразнят меня, следовательно, и пикирующая крепость относительно недалеко. Но где они ее спрятали?» – размышлял Шурасино, с тоской озираясь. Он прочесал уже не одну сотню километров – и все безрезультатно. Скорее всего эфирники, издеваясь, перегоняли крепость с места на место.