Чтение онлайн

– Неужели Поклеп замуровал этот ход? – недоверчиво пробормотал Ванька, ощупывая массивные валуны кладки. – Быть не может, чтоб он хотя бы невидимой арки не оставил.

После десятиминутных поисков невидимая арка все-таки нашлась, и они вышли прямо между двумя мраморными атлантами, стоявшими у входа в Большую Башню. Оба мраморных атланта негромко похрапывали, продолжая держать на своих могучих плечах свод.

– А я-то думал: чего они тут торчат, вроде как при деле? Оказывается, тут скрытая арка! – прошептал Баб-Ягун и, на цыпочках проскочив мимо них, нырнул в Зал Двух Стихий. Таня и Ванька последовали за ним. Вскоре они благополучно пробрались на жилой этаж, ухитрившись не попасться на глаза взбешенному Поклепу, упорно подкарауливающему их у другой лестницы. Гробыня дрыхла на своей кровати, накрытая с головой Черными Шторами, которые ухитрились-таки сползти с карниза. Вредные Шторы противненько хихикали. Должно быть, они подглядывали Гробынины сны, чтобы завтра целый день, летая по школе, показывать их всему Тибидохсу.

Таня хотела согнать их заклинанием «Дрыгус-брыгус», но обнаружила, что смертельно устала. Она поставила глиняный кувшинчик под кровать, спрятав его в футляр с контрабасом, рухнула поверх одеяла и уснула...

На другой день до обеда Поклеп Поклепыч собрал всех в Зале Двух Стихий. Его одутловатое лицо тряслось от гнева, а под глазами были мешки. Таня догадалась, что он не спал всю ночь, карауля лестницу, ведущую в подвал с учительского этажа. Рядом с завучем стояли академик Черноморов и Медузия, выглядевшие ничуть не менее строго. Однако суровый вид не мешал Медузии морщиться и отодвигаться от Поклепа, распространявшего резкий и неприятный запах. Похоже было, что он вновь, как и в ту ночь, когда Таня видела его в Башне Привидений, натерся чем-то вонючим.

– Сегодня ночью произошло нечто возмутительное! – обводя всех пристальным взгядом своих похожих на буравчики глазок, произнес Поклеп Поклепыч. – Кто-то из учеников проник на преподавательский этаж, в кабинет нашего почтеннейшего коллеги милейшего профессора Клоппа. Никто не хочет признаться? Ну? Считаю до трех... Раз... два...

Таня испуганно сжалась. Ей казалось, что скользнувший по ней взгляд завуча пронзил ее насквозь. Неужели знает? Но откуда? Баб-Ягун с Ванькой Валялкиным также явно ощущали себя не в своей тарелке. Ваньку Таня не видела, но у сидевшего впереди Баб-Ягуна уши мигали, как семафоры.

– Три... Значит, никто не хочет признаться? – угрожающе прошипел Поклеп. – Ладно, можете молчать дальше. На счастье взломщиков, они ничего не похитили. Если бы они попытались это сделать, то мгновенно погибли бы. Так, во всяком случае, заверил нас сам профессор. Не так ли?

Клопп злобненько хихикнул.

– Ну да, я защищай мой имуществ. Что же тут такой? У меня в кабинет всюду были натянуты отличный черный заклинаний... Всякий, кто проникнет в кабинет в мой отсутствий среди ночь, должен быль немедлен превратиться в пепел. Я вообще не представляй, как он спастись? Или это быть очень сильный маг, или я вообще не знать, в чем тут штук. Может, его всего испепелить, а мы просто не заметить пепла на пол?

Сарданапал укоризненно посмотрел на Клоппа.

– Я не знал о ваших заклинаниях! Вам не кажется, что это чересчур? – крикнул он с негодованием. – Хочу напомнить вам, что Тибидохс – школа! Мало ли кто и по какой причине мог забраться к вам! Я приказываю немедленно снять все смертоносные ловушки и заменить их на более слабые и безопасные, или я сам это сделаю вместо вас!

Клопп кисло покосился на Сарнанапала, однако спорить не стал. Во всяком случае, на глазах у всех. Таня слышала лишь, как он недовольно пробурчал:

– Фсе равно непонятно, почему они не сработаль? Кто-то очень лофко нейтрализоваль всю «темную» магию.

– В таком случае это не могли быть дети! Никакому ребенку такое не по силам, тем более вы сами уверяете, что из подвала никто не поднимался, а все ученики, как вы видите, налицо, – повысив голос и обращаясь сразу к Клоппу и Поклепу, произнесла Медузия.

Те хотели было возразить, но волосы на голове у доцента Горгоновой встопорщились так грозно, что Клопп с Поклепом предпочли промолчать. От спора удержало их и то, что на стороне Медузии был и Сарданапал.

– Ладно, можете обедать! Но мы еще вернемся к этому разговору! – рявкнул завуч и, круто повернувшись на каблуках, выбежал из зала.

Впервые обед прошел невесело, в гробовой тишине. Даже два молодца из ларца не сумели никого развеселить, несмотря на все старания. Зато после обеда Ванька Валялкин и Баб-Ягун буквально набросились на Таню с распросами.

– Как тебе удалось уцелеть? Ты слышала, что говорил Клопп? Там везде была черная магия! Как ты ее сняла?

– Да не снимала я ничего! – пожала плечами Таня. – Может, она у стола была? К столу я не подходила.

– Нет, Клопп определенно говорил, что магия была всюду. Ты должна была погибнуть, но не погибла. Значит, ты разрядила все заклинания, кроме белых, но вот как? Не скажешь нам? – задумчиво протянул Баб-Ягун.

– Да не знаю я! НЕ ЗНАЮ! – крикнула Таня. Ванька и Баб-Ягун заморгали.

– Ладно, не хочешь говорить – не надо, – обиженно произнес Баб-Ягун и, отвернувшись, ушел.

Ванька некоторое время грустно смотрел на Таню, а потом буркнул: «Счастливо! Мне пора!» – и помчался к Тарараху. Таня вспомнила, что после обеда они собирались лечить жар-птиц, у которых в последние дни стало резко меркнуть оперение.

Таня убито опустилась прямо на пол. Даже близкие друзья ей не верят. Думают, что она хочет утаить от них важный секрет. Им что, приятнее было бы, если бы заклинание Поклепа сработало и обратило ее в пепел?

К счастью, вскоре Баб-Ягун с Ванькой оттаяли и первые пришли к ней мириться. Указательный палец у Ваньки был обмотан толстым слоем бинта. Он со смехом рассказывал, как его клюнула жар-птица, которой не понравилось прописанное Тарарахом лечение.

– Еще бы! Кому понравится, когда тебя протирают слюной кикиморы! Зато как они потом засияли! Просто как новогодние елки! – восклицал он.

Баб-Ягун посмотрел на Ваньку и покачал головой:

– Ну и дела! Можно подумать, ты лечил не жар-птиц, а гарпий! Они ведь тебе еще майку порвали! Вон там сзади и здесь...

Ванька уставился на свою желтую майку, видно, только теперь заметив, что она буквально исполосована когтями жар-птиц.

– Это когда я их держал, а Тарарах смазывал. А я и не заметил... – сказал он убито.

– Ты чего? Это же просто майка... Таких навалом! – попыталась успокоить его Таня.

Ванька поднял на нее глаза, а потом сразу отвернулся.

– Ты не понимаешь... Эту майку... Мне подарил ее папа, когда он еще почти не пил. Помню, отличный был день. Мы пошли в цирк, съели кучу мороженого, а потом там в цирке была эта майка... – буркнул Ванька. Губы у него подозрительно подрагивали.

Даже бестактный Баб-Ягун, который в другое время обязательно назвал бы Ваньку плаксивой девчонкой, прикусил язык. Таня оглядела майку. Хоть когти жар-птиц и поработали на славу, ее можно было еще спасти.

– Я ее зашью. Снимай и приноси ко мне, – распорядилась она, отправляя Ваньку переодеваться.