Таня Гроттер и перстень с жемчужиной
Шрифт:
– Ну ладно, ребят! Было жутко приятно вас увидеть! Я полетел! – сказал он.
Бейбарсов и Зализина попытались удержать его и оставить на ночь, но скорее из вежливости. Ягун же – внешне довольно неотесанный – прекрасно ощущал нюансы и полутона. Да и где бы он тут ночевал? В кухне на полу?
Русалочьей чешуи у Бейбарсова, понятное дело, не оказалось. Пришлось Ягуну набить бак пылесоса шпротами в масле (без банок, естественно) и креветками. Это было все же лучше, чем ничего. Увидев в баке эту гремучую смесь, Зализина немедленно начала морщиться. Бейбарсов же только усмехнулся, вполне благожелательно, но и не без снисходительности.
«Еще бы! Некромаг видел и не такое!» – подумал Ягун.
С Глебом Ягун попрощался в комнате. Зализина же выскочила вслед за ним на балкон, чтобы убедиться, что Ягун не разобьет банки и вообще не потревожит образцового порядка.
Играющий комментатор уже садился на пылесос, когда под ногу ему внезапно попалась холщовая вместительная сумка, из тех, что маги порой используют в дальних путешествиях.
– Я тут в вашей сумке запутался, – сказал Ягун Зализиной. Он решил, что будет правильно сознаться в этом самому, пока идеальная хозяйка не взбесилась.
Заметив, на что он наступил, Лиза ужаснулась.
– Это не наше!
– А чье?
– Тут кто-то прилетал… хотел что-то от Глеба! Они долго спорили, ругались, он угрожал Глебу, но Глеб ему отказал! А сумку он забыл, когда улетал! – выпалила Зализина на одном дыхании. В своей способности выстреливать триста слов в минуту она оставляла далеко позади даже внука Ягге.
– Кто прилетал-то? – не понял Ягун.
Лиза застыла, точно вопрос застал ее врасплох.
– Мужчина… да, мужчина, – сказала она не совсем уверенно.
– Как он выглядел хотя бы? И что хотел?
Взгляд у Зализиной стал пустым. Типичный взгляд человека, которому аккуратно стерли одно из воспоминаний.
Ягуну это совсем не понравилось, однако эту мысль, равно как и мысль о Семь-Пень-Дыре, пришлось отложить до более подходящего момента. В ближайшие дни ему нужно было облететь еще человек десять и всем разнести приглашения. Ветер уже бил в лицо. Пылесос ревел, и труба, полная мощи и нетерпения, ходила ходуном в ладонях играющего комментатора.
Глава 6
От «совсем» до «уже» долго ехать на еже
Человек может успеть бесконечно много. Все остальное – вопрос организации времени. Время резиновое. Утекает у бездельников и прилепляется к тем, кто вечно занят.
Провидение не любит мелких целей. Цель должна быть глобальной. Бросай камень в бесконечность, и тогда он в любом случае упадет дальше, чем камень того, кто только и надеялся, что добросить камень до забора. Единственное и главное условие успеха – ставить глобальные задачи и не отвлекаться на пустяки.
Они сидели в кабинете Сарданапала: суровый носатый Зербаган, обложившийся бастионами расходных книг, и сам академик. Катая из хлеба шарики, глава школы магии терпеливо смотрел, как Зербаган заканчивает проверять последнюю книгу, изредка делая пометки в своем блокноте.
Вот Зербаган закончил, закрыл книгу и застыл как изваяние, воззрившись на Сарданапала. Жуткие, круглые, немигающие, не человеческие, а скорее совиные глаза.
«А ведь он, пожалуй, хочет напугать меня своим молчанием!» – подумал академик. И, самое досадное, он ощущал, что у Зербагана это почти получилось.
Почти двухнедельная, ни на миг не прекращавшаяся ревизия вконец измотала и самого Сарданапала, и всех преподавателей. Даже благоразумная Медузия склонялась к тому, чтобы подложить в постель к проверяющему ядовитую змею.
– Я обнаружил ряд серьезных приписок, Сарданапал! Их множество! Вы не так уж и старались замести следы? Сознайтесь, хе-хе, скидка выйдет! – произнес наконец Зербаган, вдоволь истомив главу школы ожиданием.
Честный академик вспыхнул:
– Приписок? Покажите хоть одну!
– Извольте! – Зербаган быстро заглянул в свой блокнот, и желтым и выпуклым, как черепаший панцирь, ногтем мгновенно выкопал из кучи одну из тетрадей. – Просили – и вот вам… Где это тут было? Ага, нашел! 21-го декабря позапрошлого года вы заказывали на Лысой Горе сорок пять страусиных яиц. На их приобретение выделено девятнадцать дырок от бублика. Где эти яйца? Укажите мне их дальнейший след! Подчеркиваю: задокументированный след!
Сарданапал поморщился. Придирка показалась ему глупой.
– Откуда же я знаю, дорогой мой? Какой может быть след у яиц? Может, их кто-то съел? Или из них вылупились страусы. Или яйца протухли, – сказал он устало.
Зербаган гневно хлопнул короткопалой ладонью по книге.
– А я говорю, что вы обязаны все знать, как глава школы! Кто из преподавателей подавал вам заявку на страусиные яйца? Великая Зуби? Медузия? Где письменный запрос? Я не вижу, чтобы он был подколот!
Сарданапал задумался.
– Должно быть, яйца заказывал Тарарах. Он неграмотный. Если ему что-то надо, он просто говорит и сразу получает.
На лице Зербагана появилась ехиднейшая улыбка.
– Тарарах? Вы говорите: Тарарах! А указанный Тарарах уверяет, что ничего не помнит о яйцах! Вот послушайте! – И он торопливо вырвал из кармана шкатулку, в которой томились записанные голоса.
Зербаган осторожно приоткрыл шкатулку, чтобы не выпустить ничего лишнего, и оттуда немедленно донесся вопль Тарараха. Питекантроп кричал, чтобы от него отстали и что видел он эти тухлые яйца в гробу. Дальше шкатулка записала крайне многозначительный звук, как если бы кто-то бился головой о стену. Зербаган поспешно захлопнул шкатулочку.
– Вот видите, Сарданапал! Накладочка вышла! Не согласовали вы свои показания с подозреваемым Тарарахом! Плохо подготовились к расхищению девятнадцати дырок от бублика, – сказал он ехидно.
– Послушайте, дорогой! Если Тарарах говорит, что видел эти яйца в гробу, значит, он видел их в гробу! Осознайте это своими замечательными мозгами, – глядя в стол, негромко произнес Сарданапал.
Усы буянили. Академик ощущал их нетерпеливую дрожь. Борода вела себя более уравновешенно. Хотя и она была не прочь удавкой обвить ревизору шею. Зербаган стал медленно раздуваться, как большая жаба.