Чтение онлайн

Идея подключить Бейбарсова совсем не понравилась Ваньке. Таня отнеслась к ней несколько спокойнее, хотя и не без настороженности.

– Ягун, ты хочешь, чтобы мы поговорили с Глебом? – спросила она.

– Нет. Я хочу, чтобы ты с ним поговорила, – уточнил Ягун.

– Я одна?

– Ну да. Некромаги – странные ребята. Им много чего довелось пережить, и психика у них вывернута наизнанку. Проще говоря, они хромают на голову и на оба уха. Вполне возможно, что меня он и слушать не станет. Что касается Ваньки, то его к Бейбарсову и близко подпускать нельзя! Сама знаешь почему, – заметил Ягун.

– Что? Я Таню одну к Бейбарсову не пущу. Я ей запрещаю! – категорично заявил Ванька.

Бедный Ванька! Уж кем-кем, а психологом он точно не был. Эти его слова и решили дело. Таня тотчас перестала колебаться и заявила, что пойдет к Бейбарсову одна и прямо сейчас.

– Вот и чэдно! – одобрил Ягун и объявил совещание закрытым.

У Тани был скрытый дар. Дар, который она с удовольствием передала бы кому угодно, если бы нашелся некто, согласившийся его принять. Не исключено, что кто-то сглазил ее отца или мать, и сглаз перешел по наследству к дочери. Сглаз этот состоял в том, что она всегда встречалась с нужными ей людьми в минуты, когда они оказывались не в настроении. Вот и сейчас Таня явилась к Бейбарсову явно не ко времени.

Когда она, постучав, толкнула дверь его комнаты, то увидела, что на коленях у Бейбарсова сидит Зализина и строит планы. Причем не какие-нибудь, а свадебные. Лизон была так увлечена, что даже не заметила Таню.

– Я хочу, чтобы все было на уровне. Белое платье, фата, кольца и чтобы приехала моя мама… Да, Глеб, и имей в виду: ты должен подстричься! Твоя прическа тебе совсем не идет, – щебетала Зализина.

Бейбарсов реагировал на разговоры о свадьбе очень по-мужски. Он молчал, уставившись в пол, где под его взглядом плавился и вздувался пузырями лак на паркете.

– Глебушка, почему ты молчишь? Почему не говоришь, как ты хочешь? Ну скажи, дуся! – спохватилась вдруг Зализина.

– Не хочу.

– Ну пожалуйста! Я умоляю, я требую, наконец! Как ты представляешь себе саму церемонию?

– Кортеж из ступ, новобрачные в дубовом гробу, невеста в цепях и свадебное застолье в морге, – сказал Бейбарсов мрачно.

Таня не уверена была, что он пошутил. У некромагов свои представления об организации свадебных торжеств. Зализина передернулась.

– Где-где застолье?.. Фу, гадость какая! Даже и не мечтай!

Зализина повернула голову и неожиданно увидела Таню. Надо отдать ей должное, Лизон не умерла от удивления. Обморока она тоже счастливо избежала.

– Гроттерша? Что ты здесь забыла? – спросила она ледяным голосом.

– Извините! Я зайду в другое время! – поспешно сказала Таня и попыталась выскользнуть за дверь, но не тут-то было.

Зализина резво вскочила с колен Бейбарсова и двойной красной искрой захлопнула дверь перед носом у Тани. Более того: поперек двери прошли две железные полосы с гвоздями.

– Нет уж, Танечка, погоди, раз пришла! Или ты подглядывала? – сладко спросила Зализина.

– Именно это я и делала, – заверила ее Таня.

По другому с Лизон разговаривать было невозможно. Лишь лобовые ответы ее обезоруживали. Зализина на миг стушевалась.

– Ясно. Что, чужое счастье спать не дает? – спросила она.

– Не дает, – согласилась Таня.

– А что же твой Валялочкин? Ах, ну да: первым делом калечные зверушки, а гроттерши вторым номером и строго по записи! – ехидно заявила Лизон.

Таня промолчала. Быстро же Зализина забыла Ваньку! А давно ли поджидала его на каждом углу, назойливая, как приставучая маголодия? Разумеется, теперь у Лизон есть Глеб, ее патентованная собственность. Теперь мы выцарапываем глазки за него, а Ванька может катиться на все четыре стороны.

Лизон настороженно разглядывала Таню, подкарауливая каждую реплику. У Зализиной была скверная, прямо убийственная привычка: едва вы открывали рот, чтобы что-то сказать, как она искоса, по-птичьи, но очень зорко, заглядывала вам в рот, точно врач-стоматолог, прикидывающий, на какой объем работ можно рассчитывать.

– Что молчишь, Гроттерша? Совесть колбасит? Не дает мне в глазки смотреть? – спросила Зализина.

В ее голосе появились знакомые кликушеские нотки. Таня быстро взглянула на перстень Феофила Гроттера, точно прося, если что, подстраховать ее.

– Лизон… ты больной человек… – сказала она.

– А… ну конечно! Это же я к тебе пришла! Я подслушивала! Я ворвалась, когда Глебушка мечтал о нашей свадьбе!

«Это теперь называется: Глебушка мечтал о нашей свадьбе!» – подумала Таня.

Зализина выкрикивала еще что-то, но Таня не вслушивалась, с любопытством поглядывая на Бейбарсова. Ей казалось, что Глеб ведет себя с хладнокровием, которое можно встретить у хозяина моськи, облаивающей прохожих. А что ему еще делать, раз такая собака досталась? Усыпить ее? Каждый раз вопить, зажимать ей пасть и бросаться с извинениями? Бесполезно. Проще ограничиться понимающей тонкой улыбкой и эдаким коронно-бейбарсовским взглядом. Голос Лизон мало-помалу утихал. Постепенно от истерики она переходила в плаксивую плоскость.

– Бывают люди тонко настроенные, как скрипка, а бывают тупые, как кувалда, – сказала вдруг Лизон.

«Разумеется, кувалда – это я. А скрипка сама Лизон», – подумала Таня.

– Скрипка – это мой Глеб. Он такой чуткий, такой ранимый… Ты ему не подходишь! – продолжала Зализина.

Поняв, что не угадала, Таня смутилась. Зализина истолковала это по-своему.

– Что, проняла я тебя? – спросила она ласковым тоном следователя, произносящего: «Сознаваться будем?»

– Проняла, – заверила ее Таня.

– И сразила?

– Ухлопала на месте.

Зализина склонила голову набок.

– Все ехидничаешь, Гроттер? А ведь без Глебушки моего жить не можешь? – спросила она задушевно.

– Не могу, – в тон ей сказала Таня и тотчас пожалела о своих словах, потому что заметила, что Бейбарсов смотрит на нее. Что смотрит – это еще полбеды. Главное – как смотрит.

Сказала она это в шутку, чтобы позлить Зализину, да вот только у Бейбарсова, как у истинного некромага, с чувством юмора было сложно. Он жил слишком всерьез. Таня подумала, что если в шутку сказать овчарке «фас!», то очень может быть, что шутку она поймет не раньше, чем от кошки останется одно плачевное воспоминание.