Чтение онлайн

«Ну и Клоппик! Сплошное надувательство! Не удивлюсь, если у него окажется картуз с пружинками и тапочки на шпильках!» – решила она.

С другой стороны заброшенная сторожка выглядела ничуть не лучше. Таня подумала, что Избушка на Курьих Ножках покажется рядом с этими развалинами просто царскими хоромами. В пролом стены видна была большая печь.

Таня прошла было мимо, но внезапно оцепенела. В печи, обходясь без дров, мерно гудел синеватый магический огонь. У Тани мелькнула мысль, что его развели лешие или водяные, но потом она сообразила, что и те и другие ненавидят огонь да и вообще, по словам Ягуна, мало интересуются строениями магов.

Взвесив все «за» и «против», малютка Гроттер почувствовала, что внутрь её совсем не тянет. Даже напротив – тянет уйти подальше отсюда. К тому же она случайно обнаружила, что один из кустов как-то странно мерцает и будто чуть расплывается. Кроме того, его листья не дрожали от ветра. Присмотревшись, Таня поняла, что на куст натянуто охранное черномагическое заклинание.

«Ага, Поклеп постарался! Вот уж вредитель-трудоголик!» – подумала Таня, благоразумно держась от куста подальше.

Вскочив на контрабас, она помчалась к Тибидохсу, решив, что обязательно попытается выяснить, почему тут горит огонь. Вот только как это узнать? Таня хорошо представляла, что случится, если она обратится с этим вопросом к самому завучу. Поклеп зыркнет на неё своими близко посаженными глазками, а в следующую минуту ей придется взять ведерко и бодрым строевым шагом, напевая песенку трудолюбивой нежити, отправиться собирать жуков-вонючек.

Нет уж, лучше осторожно выведать все у Сарданапала, Разумеется, если тот будет в хорошем настроении и поблизости не будет маячить противный сфинкс, живущий на дверях его кабинета и никого не пускающий внутрь без приглашения.

Поздним вечером, бережно протерев контрабас и натянув струны, Таня убрала инструмент в футляр. Она как раз задвигала его под кровать, когда сверху донесся смешок.

– А ну брысь отсюда, пустая башка! А то дрыгусом запущу! – пригрозила кому-то Гробыня.

Склепова давно уже валялась на кровати и перелистывала на ночь толстый журнал комиксов для темных магов. Ничего другого, кроме комиксов, Гробыня никогда не читала.

– Вот еще! Стану я забивать себе голову! – фыркала она.

Изредка Гробыня забавы ради встряхивала журнал. С его страниц сыпались желто-зеленые чертики и в панике вереща, торопились забраться обратно. Некоторым из них Склепова, хихикая, связывала хвосты и наслаждалась тем, как, дергая друг друга в разные стороны, они падают и закатываются за кровать.

– Ну так что, свалишь ты или нет? – снова крикнула Гробыня.

Подняв голову, Таня увидела, что по потолку их комнаты прогуливается поручик Ржевский. На этот раз безбашенный призрак облачился в тюрбан и халат с кистями. Даже бороду себе зачем-то прицепил. Правда, красно-синий нос алкоголика все равно его выдавал.

– Полы покрашены – ходить только по стенам и потолкам! – хихикнул Ржевский.

– Я тебе похожу! – продолжала громыхать Гробыня. – Считаю до трех! Раз...

– Пундус храпундус – быстро крикнул поручик. Что-то сверкнуло. Таня увидела, что призрак невероятным образом удерживает в руках старинный перстень с печаткой.

Гробыня тут же рухнула носом в подушку. Чертики из комиксов немедленно принялись злорадно бегать по её одежде.

– Ты что, спятил? Зачем ты её усыпил? – удивилась Таня.

– Бывают типчики, которым по жизни не мешает проспаться! – хмыкнул Ржевский. – А теперь тихо! Не произноси никаких имен! Я тут инкогнито! Если Безглазый Ужас узнает, что я тут был, то все – секир-башка! У меня и так – хе-хе! – в спине двенадцать ножей и один кинжальчик! Еще девятка – и будет перебор, как говорил мой друг корнет Свинцов.

– Почему? С каких это пор тебе нельзя бродить везде, где тебе вздумается? – поинтересовалась Таня.

– Бродить я могу где угодно, хоть днем, хоть ночью. Просто хочу, чтоб никто не узнал, что я у тебя был. Уверен, Гробыня никому не разболтает. После Пундуса храпундуса редко удается вспомнить обстоятельства, при которых ты отрубился... – заржал поручик и обрушился с потолка на пол.

Врезавшись в коврик, он утратил форму, зарябил, но быстро восстановился. Разве только борода утратилась и голова немного сплюснулась, что, впрочем, мало сказалось на её мыслительных способностях.

– Брр! Ходы какие-то для нежити! Терпеть ненавижу сырость! Вроде как свою могилу навещаешь... Гадко там, а я личность сложная и деликатная! – поежился поручик, протекая между Черными Шторами.

Шторы хищно зашевелились, но, разобрав, с кем имеют дело, сразу опали, К призракам они относились равнодушно. Привидений нельзя напутать, опутав их с головой. Кроме того, у них нельзя подглядеть сны, которые потом, летая, можно показывать всему Тибидохсу.

Таня наклонилась и подняла перстень, выпавший у поручика, когда он любознательно протаранил макушкой пол.

– Где ты его раздобыл? – поинтересовалась она.

– А-а, этот! У Гуго Хитрого одолжил... Гуго-то можно доверять, В конце концов, он тоже призрак, хотя и предпочитает жить в своей книжке и никуда из неё не высовываться, – сообщил Ржевский.

– С чего это Гуго дал тебе перстень? Он же жадный, – усомнилась Таня.

Она отлично помнила неунывающего жуликоватого автора «Проделок белых магов», с которым они пробирались ночью на Исчезающий Этаж.

Поручик Ржевский деликатно потупился. Он был сама скромность.

– Э-эээ... Видишь ли, в чем тут дело... Гуго нечаянно потерял свой напудренный парик и очень переживал. Даже назначил награду тому, кто его найдет...

– И тут, конечно, появился ты? – спросила Таня, Ржевский залоснился от удовольствия.

– Спереть паричок было совсем не так просто, как ты думаешь. Мне пришлось немало потрудиться! – похвастал он, – И, как считаешь, зачем я это все затеял? Мне ужасно хотелось разболтать тебе одну тайну.

– Какую ещё тайну?

– Страшную, роковую тайну! Тайну, рядом с которой Исчезающий Этаж и даже Жуткие Ворота – так, пустячок... Что, интересно?

Для большей загадочности поручик округлил глаза. Впрочем, «округлил» мягко сказано. Никто не просил его глаза вылезать из орбит и надуваться шарами. У привидений свое представление о юморе.

Таня выжидала. Она не слишком верила в существование роковой тайны. Поручик Ржевский вполне! мог соврать и дорого за это не взять. Правда, порой ему удавалось разнюхать что-то действительно стоящее.

Ржевский подозрительно прислушался. Затем, продолжая стоять у окна, вытянул шею на пару метров – такой телескопической шее-удочке позавидовал бы любой жираф – и горячо зашептал Тане на ухо: