Танюшкины звёзды
Шрифт:
– Нет, Дружок, я не могу рисковать своим лучшим другом. Я сначала сам схожу туда на разведку. Ты подожди немного меня дома. Мама говорит, что я ненадолго в сад. Может, меня и в горшок не успеют посадить. Я только одним глазком посмотрю на этот садик и приду к тебе. Не грусти!
Дружок всё же загрустил. Когда я поднимался с кровати, он упал головой вниз и, скорее всего, собрался пролежать так до моего прихода домой. Он, наверно, уже тосковал без меня. Но я поднял своего друга и посадил его на маленький стульчик.
На спинке стула висели мои новые штаны и рубашка. Когда я примерял эту одежду недавно, был очень привлекателен. Надеюсь, чужие тёти в садике посмотрят на меня и я им очень понравлюсь. И тогда они не станут сажать меня в горшок, а поскорее отдадут маме. Я очень на это надеюсь.
Папа, откашлявшись, с серьёзным видом подошёл ко мне. Я немного переживал. Папа это заметил. Он присел на корточки и взял меня за плечи.
– Сын! Ты теперь взрослый. Ты знаешь, что каждый день я хожу на работу. Теперь наступила и твоя очередь. Василий, ты теперь тоже будешь работать. Ребёнком в детском саду.
Неужели там ещё и работать надо? Я молчал и не знал, что сказать на это.
– Так что ты стал настоящим мужиком! Я очень тобой горжусь!
– Папочка, так этот мужик – я?
– Конечно!
– И у нас в семье больше нигде не растёт чужой настоящий мужик?
– Конечно же нет!
– А я думал… и искал его везде…
Не знаю, что такого сказал я, но мама с папой захохотали.
Им было весело и мне тоже. Папа пожал мне руку.
Перед уходом мама поцеловала папу. Потом посмотрела на меня и вздохнула. Взявшись за руки, мы отправились с ней в неведомый детский садик.
«Светлячок»
Ярко светило весеннее солнышко. Вокруг гуляли свободные дети с мамами. Они не торопились никуда. Они ещё не ходили в садик, а гуляли там, где им хотелось. Мальчишки и девчонки ходили по песочнице и копали песочек лопатками. Периодически они напоминали друг другу, что нельзя брать чужие игрушки. Конечно, некрасиво драться, но как ещё объяснить, что этот совок твой и больше ничей. Ну вот, перекопают весь песок, пока я работать в садике буду!
Мама сказала, что сегодня мы поиграем в садике с детками на прогулке. Она успокоила меня тем, что будет вместе со мной, чужой тётей, которую называют воспитательницей, и с детьми гулять на прогулке. Я сразу пошёл увереннее. Так работать я согласен. Когда рядом надёжный тыл, я согласен отправляться в бой. Так говорил мой папа, а я запомнил. Сегодня пригодилось.
Наконец мы пришли. Мама сказала, что садик называется «Светлячок». Может, он тоже светится в темноте? На улице никого не было. И мы решили прогуляться вокруг садика. Я шёл важно и гордо. Работа всё-таки. Надо соответствовать.
Сколько было вокруг интересного! Один большой домик, а вокруг него много маленьких. Это я потом узнал, что маленькие домики – веранды для разных групп. Качели, карусели и мои любимые песочницы. А сколько песка было в них! Работать можно хоть весь день. Какие-то разноцветные колёсики, зарытые наполовину в землю. Может, там, под землёй они зарыли настоящие машины? И теперь видны только половины колёс! Страшное место.
– Мамочка, а они, что ли, машинки в землю зарыли? – спросил я.
– Что ты, Василёк! Это шины, через них очень весело перепрыгивать. Хочешь, покажу?
Но мама не успела мне показать, как перепрыгивают через зарытые в землю бедные машины. На улицу стали выходить ребятишки с питателями. Ой, с воспитателями. Их не выносили в горшочках, они шли сами, держась за руки. В каждой паре мальчик и девочка. Это мне понравилось. Я девочек люблю. На всякий случай я покрепче взял маму за руку. Вдруг она забыла про обещание играть со всеми на прогулке?
Плаксивая Рита
Воспитатель оказалась красивой тётей. Хоть она и чужая, но что-то в ней мне понравилось. Она сказала, что зовут её Наталья Сергеевна, и улыбнулась мне. Опустив голову, я стал ковырять носком ботинка песок. Наталья Сергеевна начала знакомить меня с детьми:
– Это Саша, посмотри, какая у него красивая машинка.
Саша был какой-то очень рыжий. Словно одна большая веснушка. Он тут же спрятал свою красивую машинку за спиной и показал мне язык. Я от неожиданности открыл широко глаза, как мой верный пёс Дружок. Я не просил Сашу показывать мне свой язык. Я ведь не тётя доктор. Не надо мне этой машинки. Жадина Саша!
– А это Полиночка, она очень добрая девочка.
Толстые щёки Полины говорили о том, что ещё она любит поесть. Наверно, она ест много манной каши. Полина надула щёки и не отрываясь смотрела на меня. Я засмущался и отвернулся.
Потом мне назвали имена всех детей и представили меня. Пока я не запомнил, как их всех зовут. Толстые и худые, добрые и не очень, никто из них не плакал. Все занялись своим делом. Им папы, наверно, тоже сказали, какие они большие. И все спокойно работали детьми.
Я тоже решил немного увлечься работой. Подошёл к песочнице. В большой корзине с игрушками мама нашла мне совок и ведёрко. Пока она разговаривала с Натальей Сергеевной, я копал песок.
Рыжий Саша стоял недалеко от меня и всё так же прятал свою машинку. Он пристально смотрел на меня, готовый отскочить в любую минуту подальше. Я так и не увидел, какая машинка за спиной у жадины. Я просто улыбнулся Саше, и он тут же отошёл подальше.
Вот и хорошо, буду ему почаще улыбаться, чтоб не лез ко мне. Я показал ему совок, высоко подняв его над головой. Я хотел сказать ему, что мне не нужна его загадочная машинка. Но рыжий мальчик подумал, что я хочу побить его, и вдруг заплакал. Фу, мужчины не плачут! Когда же мне на самом деле захотелось ударить Сашу совком, произошло вот что.
На участок, где работал я с мамой, Натальей Сергеевной и ребятами одна тётя вела девочку. Девочка громко плакала и явно не хотела идти к нам. У неё было красное, мокрое от слёз лицо. Наталья Сергеевна сказала моей маме, что Рита, так звали девочку, тоже новенькая. И ходит она совсем недавно, но никак не может привыкнуть к садику. Рите нет ещё трёх лет, она очень маленькая. Не то, что я – взрослый трёхлетний парень!
Я с ужасом смотрел на Риту и на её растерянную маму. Что-то от меня точно скрывают. Всё-таки здесь что-то не так. Рите видней.
Рита не слушала ничьи уговоры. Наталья Сергеевна пыталась поговорить с ней и отвлечь девочку игрой. Но маленькая плакса никого не слушала – ни маму, ни воспитательницу. На Риту стали все смотреть. Смотрел и я.
Забыв о том, что я уже взрослый и нахожусь на работе, я заплакал тоже. Заберите ваш совочек и ведёрко, мне ничего не надо! Я хочу домой!
Я стал плакать так же громко, как и Рита. Мы плакали друг для друга. Она – не знаю почему, а я с ней за компанию. Это было здорово! Мне понравилось так голосить. Но почему-то мама, попрощавшись с Натальей Сергеевной и ребятами, взяла меня за руку и повела домой.