Чтение онлайн

Ещё немного и я расскажу ей нашу трагическую историю. И все наши проблемы закончатся.

– Если бы мы были дома, я бы сказал «Дай Бог», но здесь его нет, и он всё равно не услышит.

– Ты всё такой же старый циник.

– Но почему ты не рассказала ей сразу? Зачем эти тайны? Чего ты ждёшь? Когда она снова станет идиоткой?

– Ах, сколько вопросов. Тебе ответить на все, или ты сам поймёшь?

– Ответь. И прекрати эти глупые загадки. Ты владеешь большим объёмом информации. Ты имеешь свободу передвижения.

– А что твои жучки? Обленились?

– Ещё раз говорю тебе, перестань! Ты прекрасно знаешь о режиме экономии. К тому же они выходят из строя. Твои косорукие мальчики могут только ломать.

– Эти мальчики больше твои, чем мои. И чего ты так разошёлся?

– Я задал тебе вопрос! И вместо того чтобы просто на него ответить, ты устраиваешь свару.

–……………………..

– Чего ты молчишь?!

– Жду, когда ты успокоишься. Ты прав, времени мало. Особенно у тебя. Очевидно, в твоей террокамере нарушение функций жизнеобеспечения. Ты стал слишком раздражительным. Подожди ещё немного. В любом случае, ей сначала надо выучить эту идиотскую песенку. А я понаблюдаю за ней ещё немного. Как то это всё слишком странно. Это её…восстановление. Её знания, осведомлённость. У меня такое чувство, что я должна что-то знать об этом, но я не могу даже понять, что именно. Как будто в воздухе витает нечто невидимое и неслышимое, а я должна это поймать. Совершенно иррациональное чувство.

И потом, я боюсь эту девчонку. Я уже давно ничего не боялась, а вот её боюсь.

– Ты боишься не её, а того что у неё ничего не получиться. Времени мало не только у меня. Когда я отключусь и ты останешься одна, долго ли ты сможешь продержаться?

– Нисколько. Я и пытаться не буду. Зачем?

– A propos, Как там наши сердечные дела?

– Какие ещё, сердечные дела?

– Ну как же! Ты ведь хотела привязать девчонку любовью. От кого у неё так забилось сердечко в тот раз?

– Я не знаю. Галах встретился с ней два раза. Кажется, он ей симпатичен.

– А Пиллен?

– Пиллен готовиться к новой экспедиции. В прошлый раз объект выставил мощную защиту.

– Да, я помню. Но разве он не может уделить немного времени для нашего эксперимента?

– Он сказал, что всё это глупости. Да уделит, уделит, куда же он денется.

– Замечательно. Мне потом подробненький отчёт.

– Развратник.

– А что делать? Мне тут скучно.

– Скучно ему. Ну, так развлекись, подумай, как вернуть на место эту идиотку. Стереть её память у нас не получиться. А отпускать её обратно… Рискованно. Она ведь начнет болтать направо и налево о том, что с ней здесь произошло.

– Ты давно не была в библиотеке.

– А при чём здесь библиотека?

– Почитала бы, что-нибудь о старых временах. Когда люди обходились без технических средств.

– Я что-то не понимаю тебя.

–Тут и понимать нечего. Ты просто скажи ей, что если хоть капля ненужной информации просочится на рынок, или она заговорит об этом с дочерью Корма, мы уничтожим весь ряд.

– Жаль отпускать её.

– А кто сказал, что это навсегда? Пусть девчонка сделает то, что нужно и эта маленькая гедла в полном твоем распоряжении.

В какой-то мере ур оказался прав, предположив, что мне будет нелегко находиться здесь. Души не души, а первую ночь после бойни я спала так, что лучше бы вообще не ложилась. Но я понимала, что если я сейчас отступлюсь, то дом будет потерян для меня. Я не смогу сюда вернуться.

Следовало срочно отвлечься на что нибудь…отвлекающее. На что-то, что не имеет отношения к строительству дома.

Я подумала, что вчера вечером, когда мы уже с папой и Эйслетом сидели за вечерним столом, я никак не могла устроиться поудобнее. Может сделать подушки на кресла? Да заодно и матрас пружинный. Поди, справятся. Коли титан сделали. Да, и ткань же! Я совсем замоталась. Забыла. Нет, надо сегодня же этим заняться.

После завтрака я дождалась рабочих, определила им фронт работ и отправилась в центр. Папенька отправился вместе со мной. Попросил, чтобы я зашла и на его стройку. Какие-то там вопросы возникли. Оказалось, папенька хотят не две лестницы на второй этаж, а одну расходящуюся наверху.

Я набросала эскиз на второй вариант. Потом ещё пару. Разложила на столе и предложила Корму выбирать. Пока он мучился над готовыми эскизами, набросала ещё несколько.

– Доброго дня. – Услышала я и обернулась. У входа стоял мой водонос. В руках его снова были две огромные канистры.

– Ну и куда ты снова столько приволок? – Подскочила я. – У тебя здоровья слишком много?

– Я сильный. – Испуганно прошептал горбун. При этом он так вцепился в свои канистры, что пальцы его побелели.

– Да поставь ты их уже. – Рявкнула я. Меня как то напрягали и раздражали эти межслойные отношения. Где бы была местная аристократия без горожан? Что бы они жрали в своем втором круге, интересно? Пластмассу?

– Не сердись, Альлига. – Раздался голос Лунны. – Это я его попросила.

– Зачем? – Одновременно произнесли мы с Кормом.

– Я вчера попробовала воду, которую он принёс. На анализ взяла. Мало ли. Вы не поверите. Эта вода на порядок чище той, что обычно пьём мы. Но это не самое удивительное. Структура этой воды совершенно отлична от структуры нашей. Так что одну канистру забираю я. Ты не против? – Обратилась Лунна ко мне.

– Почему я должна быть против? – Пожала я плечами. – Пользуйся. Только если тебе ещё понадобится эта вода, то ты попроси помощников принести её. Они целыми днями балду пинают, а он такой маленький. – Кивнула я на горбуна. – Ему тяжело.

– Хорошо. – Кивнула Лунна. – Я так и сделаю. Пару раз принесут, не треснут.

– Почему пару? – Пробормотал Корм, не отрываясь от чертежей. – Ты за два дня хочешь запасти воды на всю жизнь?

– Нет. – Рассмеялась Лунна. – Просто, если сегодня и завтра результаты моих опытов не изменяться, мне уже не нужна будет вода. Мне понадобиться та кто эту воду наливает.

Я удивилась, и даже Корм оторвался от эскизов

– Зачем тебе эта горожанка? – С изумлением спросил он. – Ты же не думаешь, что это она меняет структуру воды? Может всё дело в источнике. Где они берут воду?

– Воду они берут в реке. В родниках на берегу. И анализы оттуда я уже взяла. Из десяти мест. Самая обычная вода. Так что я именно думаю, что всё дело в маме этого безымянного.

Я заметила, что маленький горбун, широко улыбавшийся до этого, сник при слове «безымянный» и вспомнила, как обрадовался гэдл с рынка, узнав, что я дала ему имя.