Чтение онлайн

Михай не собирался с ходу штурмовать Кантиску, это было глупо и недальновидно. Сперва не привыкших, чему бы они ни учили других, к умерщвлению плоти клириков следовало измотать блокадой и напугать. Затем, ближе к месяцу Собаки, предъявить ультиматум повкуснее, дав две-три недели на обдумывание. Если нынешние кантисские главари окажутся столь упрямы, чтобы отказать, и столь умны, чтобы не позволить прикончить себя своим же, придется начать обстрел. Когда измотанные пушечным огнем и подкопами защитники не смогут за ночь починить разрушенное днем и в стенах образуются бреши, кое-как заваленные бревнами и битым камнем, он предъявит еще один ультиматум. Окончательный, после которого придется пойти на штурм. Двух или трех приступов хватит, Канн не Адена, Кантиска — не Гверганда, а засевшие в Святом граде кардинал Иоахиммиус и какой-то барон — не Феликс с Арроем. Михай не сомневался, что к осени город будет взят и можно будет принять корону из рук нового Архипастыря.

Арцийский казус, отличающий империю от прочих государств Благодатных земель, играл Годою на руку. Со времени Анхеля Светлого арцийские императоры короновались не только в Светлый Рассвет, но и в день великомученика Эрасти, приходящийся на пятнадцатый день месяца Зеркала. Времени хватало, и Годой действовал наверняка, без спешки.

Все шло отменно, пока на голову не свалились прорвавшиеся через Горду союзники, пожелавшие принять непосредственное участие в осаде. Правда, им хватало ума выдавать себя за таянских клириков, но сути это не меняло. Оставивший Варху ради Кантиски господин Шаддур требовал решительных действий. Ублюдку все равно, что скажут о регенте подданные, он вообще не видит ничего, кроме своего дохлого бога и каких-то начавших исполняться условий.

Что это за условия, ройгианец не говорил, а Годой не слишком расспрашивал. Он верил в свою дочь и в Арроя, на стойкости которых и строил расчеты. Геро не для того пробилась к вершинам могущества, чтобы отдать это могущество младенцу, а эландец не пустит Марциала за Адену. Пока Эланд держится, Эстель Оскора недоступна. Союзники могут только просить, уговаривать, настаивать, но не приказывать.

Всех их Чаш насилу хватило, чтобы покончить с Всадниками Горды, а взломать Явеллу, хранимую живой водой, они смогут, разве что высосав всю Таяну и пол-Арции, но этого им никто не позволит. Михай не собирался сидеть на развалинах, любуясь божественными рогами. Он намеревался жить и править долго, успешно и приятно, а уходя, оставить наследникам великую империю и добрую память.

Воль Великий погиб в битве. Анхеля Светлого прикончил в его собственном кабинете Проклятый. Самого Проклятого обманула святая Циала, получившая власть над Церковью и долгую беспорочную жизнь. Годоя не устраивала ни одна из великих судеб. Пусть смерть Воля была случайностью, смерть Анхеля, заточение Проклятого и жизнь Циалы — ошибки, и повторять их тарскиец не желает. Он не подставит спину, не потеряет голову от любви и не ударится в благочестие.

Михай Годой четко представлял ближайшее будущее. Два, а лучше три года, чтобы укрепиться в Арции. Стать из варвара и узурпатора тарскийцем и регентом уже неплохо, но его должны называть арцийцем и императором. Не во дворце, а в кабаках, и не по праву рождения, а по праву силы и щедрости. Добиться этого не столь уж сложно, особенно после Базилека. Нужно время, золото и Церковь. И не нужны союзники с их Жнецами и Охотниками.

Годой рассчитывал, что влекомые Темной звездой ройгианцы станут раз за разом кидаться на Явеллу, но Шаддур понимал не только в магии и требовал ворваться в Эланд вдоль берега. Регент, не желая преждевременной ссоры, отправил Марциалу приказ. Составленный таким образом, что вице-маршал поймет: от него требуется не быстрая победа, а длительная осада.

Придет время, и император Арции обменяет ставшую ненужной Таяну и голову господина Шаддура на перемирие, возобновленную торговлю и Эстель Оскору. Они договорятся, но не раньше, чем дочь поймет, что отец видит в ней союзницу, а Аррой убедится, что император хочет не войны, а признания своих прав и что былое… непонимание можно отбросить. Они оба владеют магией. Они оба первые. Если драться за право стать единственным, от Благодатных земель мало что останется. Следовательно, большая война не нужна никому. И ройгианцы не нужны.

— Монсигнор. — Этот аюдант был из южан и собирался стать графом. Регент ему верил. — К вам человек из Кантиски.

— Пусть войдет.

— Разрешите мне… присутствовать при начале разговора.

— Мой друг, когда я вызову в Мунт мою супругу, я назначу вас капитаном ее личной охраны, но я мужчина и смогу защитить себя сам. И я не жду предательства из Святого града.

— Монсигнор!

— Идите.

Все верно. Прежде чем продавать хоть Архипастыря, хоть быка, следует оговорить цену. Регент пригладил бороду и передвинул на видное место Книгу Книг, но раскрывать не стал, это было бы слишком.

— Ваше величество…

— Я не коронован… Святая Циала, это вы?!

— Да, сын мой! — Епископ Прокопий кротко потупил глаза. Таянец ехал за кардинальским ключом и застрял в Кантиске. Как же он, надо полагать, ненавидит сразу Феликса и Тиверия!

— Я рад вас видеть в добром здравии, ваше… высокопреосвященство.

— Я по-прежнему епископ, сын мой.

— Все меняется… Желудь становится дубом, кардинал — Архипастырем, епископ — кардиналом. Вы смогли покинуть Святой град, значит, вы сможете туда вернуться?

— Только вместе с вашим величеством. Покинуть Кантиску невозможно иначе чем с ведома барона Шады. Грубого еретика и…

— Но вас не стали задерживать?

— Иоахиммиус, — титул местоблюстителя Прокопий опустил, — разрешил не выносящим зрелища проливаемой крови духовным особам покинуть город. Без права возвращения, однако тайный путь в Кантиску, в резиденцию Архипастыря существует. Не далее как вчера вечером им воспользовались Рене Аррой и некий князь Озерного края именем Эмзарий. Нынешний Архипастырь повелел в Светлый Рассвет короновать Рене Арроя короной двух королевств — Таяны и Эланда.

— Он торопится. — Терять лицо в присутствии будущего члена своего конклава регент не мог. Он и не потерял. — Надо полагать, Флориан Остергази отказался от удовольствия лично намаслить лоб маринера. Когда следует ждать его святейшество?

— Феликс не покинет Гверганды. Ваше величество, — клирик понизил голос, — мне удалось услышать… Арроя коронует сам святой Эрасти! То есть это, конечно же, кощунство и Недозволенная магия, но они так уверены в успехе! У меня нет сомнений в том, что этот… озерный князь — Преступивший, но… Пока Кантиска не взята, еретики всесильны! Я и другие… смиренные братья молим ваше величество избавить Церковь нашу Единую и Единственную от поразившей ее скверны.

— Я подумаю, чем я смогу помочь… Как здоровье епископа Таисия?

— К несчастью, мой спутник умер почти сразу же по нашем прибытии в Святой град. Он слишком изнурял себя постами и бдениями и, вручив себя милосердию Триединого, отказался принять врача.

— Прискорбно. — Любопытно, скончался бы от чего-либо сразу же по прибытии Прокопия в Гелань Тиверий? Скорее всего, да, но правды никто не узнает. — Вы устали, святой отец, и, без сомнения, желаете уединиться для молитвы. Вас проводят.

— Сын мой…

— Вас проводят.

Озерный край… Князь! Как бы не так! Этот Эмзарий вылез из того же Убежища, что и Роман Ясный! Пресловутые Светорожденные не могли найти менее удачного времени, чтобы вступить в игру, хотя теперь с кантисскими чудесами все более или менее ясно. Но кто просил Арроя лезть в Арцию именно сейчас?! На радость союзникам!

Никогда еще Михай Годой так не ненавидел эландца. Никогда, но это не мешало регенту думать. Ход в Кантиску! Как же… Магия Арроя и Светорожденных не уступает магии Ройгу, а господин Шаддур и даже господин Улло, если припечет, умеют попасть туда, куда им нужно. Коронация Аррою понадобилась, чтобы вызвать скоропалительный штурм. Глупый Годой отзовет с Адены гоблинов и пустит в ход ройгианскую магию, после чего о любви подданных и лояльности даже самых продажных клириков придется забыть. Аррой же со своими эльфийским приятелем и Иоахиммиусом исчезнут, как и появились. Мальвани задаст трепку ослабленной армии Марциала, Чаши будут пусты, а пепел Кантиски, где не будет никого из вожаков, превратит почти императора в чудовище. Так вот, не будет этого. И Прокопия с его длинным языком тоже не будет.