Чтение онлайн

— Ты забываешься, герцог! — Пронзительный голос был слышен далеко за пределами площадки. Сварливая сбивчивая речь вогнала арцийцев, переживавших за свои головы и имущество, сначала в жар, а потом в холод, а для Рене стала истинным подарком — вздорная баба выплескивала секреты, которые Рене и не надеялся вытянуть из опытных царедворцев. Аррой слушал бы арцийку до бесконечности, но наскоро придуманный им с Максимилианом план не предусматривал вежливой покорности.

Герцог пожалел о том, что придется перекрыть поток бесценных сведений, и, сердясь и веселясь одновременно, принялся складывать в уме приличествующую случаю фразу, досадуя на то, что Жан-Флорентин хранит инкогнито. Впрочем, у философского жаба нашлась замена. И какая!

— Вы уже достаточно сказали, сигнора. — Презрения, сквозившего в чуть хрипловатом женском голосе, хватило бы на десяток наичванливейших нобилей, вынужденных зайти в крестьянскую халупу. — Если вы еще не поняли, что ваше положение изменилось и здесь вряд ли найдутся люди, готовые терпеть ваши капризы, вспомните хотя бы то, что родство принца Рене с Волем Великим не подлежит сомнению, в то время как ваша принадлежность к династии весьма и весьма спорна.

Валла от негодования лишилась дара речи, чем не преминул воспользоваться Рене:

— Пользуясь случаем, представляю нашу гостью, вдовствующую королеву Таяны и наследницу Тарски Герику Ямбору-Годойю.

— Так как узурпатор Годой свершил множество мерзостных преступлений, в том числе и против Церкви нашей Единой и Единственной, — кардинал Максимилиан благочестиво коснулся богато украшенного Знака, — а посему в глазах наших утратил право на трон, Церковь полагает Герику Годойю законной владычицей Тарски, равно как Рене Арроя — провозглашенным принцем Таяны. Арде!

— Арде! — громыхнули идаконцы.

— Великие Братья, ну и уроды! — Рене сорвал с пальца кольцо с огромным рубином и швырнул на стол. Камень вспыхнул зловещим блеском.

— Излишняя эмоциональность дурно влияет на умственные способности. — Жан-Флорентин неторопливо сполз с руки адмирала и перебрался к несчастному кольцу. — Если хочешь, я его трансформирую в сапфир или морион, хотя это было бы ошибкой. Ибо изменять совершенное можно только в худшую сторону.

— Дело не в камне. — Герцог устало опустился на стул. — Хоть я и вправду не люблю все эти побрякушки. Просто меня тошнит от этих ничтожеств. Не беспокойся, я удержусь на якорях.

— Монсигнор, — голова Зенека выглянула из-за дверного косяка, — капитан Лагар здеся.

— Прекрасно.

Капитан «Осеннего ветра», как и многие другие маринеры, двигался на первый взгляд неуклюже, но точность и быстрота его движений были таковы, что любой другой был бы только на середине комнаты, а вольный капитан уже устраивался на подоконнике — этикета в Эланде придерживались лишь в самом крайнем случае. Таком, как нынешним днем.

— А молодец она, — с ходу объявил Лагар, — хорошо подрезала эту свиньищу.

— Да, молодец, — задумчиво подтвердил Рене. — Я не понимал Стефана, а он куда раньше нас разглядел, что песок-то — золотой… Ягоб, когда ты можешь выйти в море?

— Будет ветер, сразу после полуночи. А ветер будет — с утра все небо в «кошачьих хвостах». Что ты задумал?

— Послушай, — сказал Аррой и вопреки собственным словам надолго замолчал. Ягоб молча ждал, он редко торопил события. — Ты понял, как обстоят дела? — наконец произнес герцог.

— Паршиво, — уверенно ответил капитан, — но ты что-нибудь придумаешь, если уже не придумал.

— Я ничего не придумал. Пока. Все придумано за нас. Если сорвется, тогда и будем думать. Ты пойдешь в Гверганду. Там сейчас наверняка паника, а если нет, скоро будет. Эти коронованные зайцы драпали так, что опередили любых гонцов, поэтому день-два у тебя точно есть.

— И что? — Ягоб весьма бесцеремонно взял с невысокого столика баклагу с фронтерской царкой, незнамо как раздобытой Зенеком, и две стопки.

— А то, что тебе придется сменить паруса на четыре ноги с подковами и поехать навстречу черным вестям. В Гверганду бросятся те, кто уцелел во время Лагского побоища, но был отрезан от Кантиски. Убеди перейти на нашу сторону тех, кто в состоянии держать оружие и хочет драться. Неважно, из мести, от отчаянья, за деньги, но хочет.

— Сделаем, — Ягоб кивнул, — но ты никогда не ценил наемников.

— И сейчас не ценю, но наших слишком мало, а Годой подомнет под себя всю арцийскую знать с их дружинами и бросит на нас. Мы должны удержать Гверганду и устье Адены, а без сильного гарнизона этого не сделать. Тут любая наемная сволочь хороша. Другое дело, что за Аденой, если Годой все же прорвется, встанут те, кто дерется не за деньги, а за свой дом.

— Понял. Что-то еще?

— Да. Я не знаю, что с Мальвани. Базилек говорит, что тот не успел соединиться с армией Ландея. Если командор — благородный дурак, он бросился вдогонку за Годоем и уже сложил свою честную голову. Но я слышал, что при Авире он ослушался приказа и поступил, как сам счел нужным. Собственно, его отступление с последующей фланговой атакой и решило исход дела. Надеюсь, у Тигра хватит ума, собрав уцелевших, отступить на Гверганду. Нужно уговорить его сражаться за Эланд.

— Да, тогда у нас появится целая армия, но пойдет ли Мальвани против Мунта, особенно если Михай предложит ему что-то вкусное?

— Мальвани был другом Эллари, — отозвался Рене, — надеюсь, он отличит узурпатора от Волинга. В любом случае нужно попытаться. И последнее. Постарайся узнать, что с Феликсом и можно ли до него добраться. Базилек говорит, церковники отошли в полном боевом порядке на Кантиску. Нужно, чтобы Архипастырь подтвердил Святой поход и отлучение Годоя.

Ягоб еще раз кивнул и направился к двери, но у порога обернулся:

— Как ты думаешь, когда они полезут?

— Если не ранней осенью, то весной. Ему надо приручить Арцию, а с конца Зеркала по берегу не пройти.

— Я тоже так думаю — не успеют к осени, придется ждать весны, — но не проще ли нам прямо сейчас захватить Гверганду и береговые укрепления?

— Нет, — Рене покачал головой, — мы не должны нападать первыми. Нам нужна Гверганда, но со всеми потрохами. Пусть узнают все от Мальвани и выберут между отлученным от Церкви узурпатором и Волингом, приютившим родича-императора и имеющим благословение Архипастыря.